Мажор. Недетские игры (СИ)

Она… ее… Кричать хочется, что у нее есть имя – Саша. Лисица. И я пока представить не могу, чтобы сделать ей больно. Проще язык себе вырвать с корнем.

Немые не говорят и не причиняют зла своими словами.

– Ты же знаешь женщин. День-два, и она будет интересоваться и спрашивать, что случилось. Снова будет маячить в твоей жизни.

– Не будет, – прерываю, скрывая раздражение.

Лисице не позволят. В этом уверен так же, как в моем завтрашнем отъезде.

Без вариантов.

Отец меня прогнул. Жестко. Не вырваться, не поставив под удар ту, ради которой своей свободой и пожертвовал.

Он говорил что-то про мою мать в тот день. Я бы тоже сбежал. Поэтому и нисколько не виню ее. Жалко только, что единственный, кто меня любил – это Саша. Сейчас ненавидит, лисица моя. Может, и к лучшему.

Места себе не находил, пока отец, а потом и Исаев-старший искали Рама. Тот затаился на квартире своего брата, когда люди отца его нашли. Лисицу вытащили оттуда и отвезли к родителям. Больше мне ничего не известно. И как бы ни упрашивал рассказать детали, ответ был один:

– Ты просил ее найти. Я выполнил. Больше Белинская тебя не касается.

Его слова жестко приземлились мне в сознание и укоренились как сорняки.

Но вчера я смог встретиться с Рамом. Хотя не так. Я подкараулил его. Избил. Это же не соревнование по жестким правилам.

Мудак харкал кровью и ржал. Такие вещи мне рассказывал, что я орал, а этот урод все говорил и говорил, пока я дыхалку надрывал, сердце из груди вытаскивал. От непереносимой боли оно, как сухой сук, трескалось.

В день отъезда выхожу на улицу рано. После дождя, который шел всю ночь, все равно парит. Духота жуткая.

Говорят, в Питере такого нет. Хоть один плюс в моем херовом положении.

До парка доезжаю без пробок и паркуюсь вдали от центрального входа, хотя спокойно можно было бы встать ближе.

Зачем? Хочу посмотреть на нее издалека. Не опоздает. Уверен. И точно придет.

Секунды отсчитываю про себя. Они перерастают в минуты, а я все жду. Верный пес, решивший укусить своего хозяина. За это пристреливают.

Лисица появляется спустя час. На ней красивое летящее платье какого-то розового оттенка. По-любому есть название для этого цвета, и Сашка мне бы его назвала. Я бы забыл или подшутил над этим. Белинская бы недолго дулась, а потом смеялась.

Сашин смех вообще очень красивый. Мне нравилось его слушать. Про себя просил ее смеяться больше.

Закрываю глаза, стараясь вспомнить его.

И ничего. Пусто. Опасно глухо, как будто барабанные перепонки выбили.

Я сглатываю, пока наблюдаю, как лисица остановилась у ворот и посмотрела по сторонам. Волнуется. Она ведь еще и злостно опоздала.

Худенькая, лицо бледное. Я вижу это издалека. И руки трясутся, стоило посмотреть на них.

В голове заготовленная речь, после которой ей будет больно.