Училка и мажор

И самое почетное у меня, ведь так? – склонился Савелий к моему лицу, нарушая все правила приличия. Со стороны могло казаться, что он меня целует. И это было уже слишком.

– Пожалуй, от участия в эстафете я откажусь! – сухо проговорила я и развернулась на сто восемьдесят градусов.

– Марин, ты куда? – прозвучал за моей спиной растерянный голос Савелия."

"Объяснять ему ничего не стала – мечтала поскорее оказаться за пределами всей этой толпы. И молила бога, чтобы он за мной не последовал. Впрочем, на мое счастье Савелия кто-то окликнул. Этим кем-то была молоденькая лаборантка, и не отреагировать он не смог. Тоже на мое счастье…

Я направилась к трибунам. Да-да, у нас был не только свой стадион, где периодически проводились соревнования между ВУЗами, но и вполне приличные трибуны, которые собирали много зрителей и болельщиков. Сейчас они пустовали, и только там я могла рассчитывать на относительную тишину и покой. Осталось только выбрать место понеприметнее. Долго искать не стала – забралась на самую высокую ступеньку и уселась возле бетонной стены, за которой был один из выходов на стадион. Правда, здесь ни только я не бросалась в глаза, но и солнце сюда не проникало. Сразу же стало немного зябко, но из двух зол я выбрала меньшее.

Взгляд мой лениво скользил по студентам и преподавателям. Очень надеялась, что Савелий не заметил, куда именно я ушла. Вскоре убедилась, что он продолжает о чем-то увлеченно разговаривать с лаборанткой, и вообще успокоилась.

Для кого-то день здоровья олицетворяет что-то типа праздника, веселья, с подвижными играми и духом соревнования. Я же предпочла наблюдать за всем этим с расстояния, благо, участие во всяких там эстафетах и играх было делом добровольным. Сама я считала себя недостаточно спортивной для такого.

Я смотрела на Савелия и размышляла на тему – зачем ему я? Он ведь красавчик, каких поискать. Женщины ему буквально прохода не дают, не обратить на него внимание невозможно. Вот и я с первого взгляда попала под его очарование. Правда, градус моего интереса существенно снизился, когда стала ближе общаться с Марком… Ну вот зачем? Зачем я про него вспомнила? Ведь дала себе слово не делать этого. И сам он не напоминал о себе, даже на занятия не ходил, как успела выяснить. За те дни отпуска, что провела дома в скуке и безделье, я приучила себя гнать мысли о Гессере. Что было, то было. Мы с ним не пара. Ну совершила я ошибку, перепав с ним. И скорее я не должна была этого делать, как его преподаватель, нежели простая женщина, пошедшая на поводу у своих желаний. В любом случае, об этом следует забыть и спокойно жить дальше. Но не получалось! Порой мне казалось, что мысли иногда живут отдельно от меня.