Мажарин

Не дай Бог. Только не это. Столько лет прошло. Может, совпадение? Однофамилец?

Но образовавшаяся в желудке тошнотворная пустота подсказывала, что этот Мажарин и ее Мажарин — один и тот же человек.

— Закажем пока чего-нибудь? Мариночка, ты что будешь? Марина!

— Как обычно… что-нибудь… Ты же знаешь, что я люблю, — с трудом выдавила и глянула на жениха, умудрившись растянуть губы в улыбке.

Владимир поднял руку и махнул кому-то, подзывая. Явно не официанту. Марина вжалась в стул и уставилась в свою пустую тарелку, мечтая о несбыточном — провалиться сквозь землю. Исчезнуть. Раствориться.

— Серега, здорово! — радостно воскликнул Володя. — Ей-богу, думал уже, что ты опять не придешь!

— Да задолбали меня сегодня эти автобляди, которые автоледи… — зычно сказал Мажарин и оборвался, остановив случайный взгляд на единственной женщине в их компании.

Володька затараторил, представляя их друг другу.

— Мы с Сергеем знакомы, — не стала врать, потому что в этом нет смысла. Теперь уже ни в чем нет смысла. Никакого.

Реальность поплыла. Не оттого, что голова закружилась. Поплыла, потекла, как вода сквозь пальцы. Потому что это конец. Всему. И ее с трудом налаженной жизни, и ее выстраданному спокойствию. Мажарин это все разрушит.

Растопчет. Будет уничтожать целенаправленно и бесполезно надеяться, что это случится быстро.

Нет, он будет размазывать ее медленно. С наслаждением и со вкусом.

— Знакомы. Было дело, — небрежно подтвердил Сергей, втайне радуясь, что встретил ее вот так, в общей компании, за столиком в ресторане.

Встретил бы в другом месте, глотку вырвал.

Ну! Посмотри на меня… Посмотри!

Она будто услышала — подняла взгляд. И у него не сердце, а вся кровь горячо и яростно толкнулась в грудь. Те же глаза. Голубые, бездонные. И не те…

— А ты совсем не изменилась, Мариша.

Другая бы приняла сказанное за комплимент, но только не она. Она пережила новую волну ледяного озноба.

— Что происходит? — спросил Матвей, почувствовав возникшее за столом острое напряжение.

Мажарин ухмыльнулся. Заметил, как у Маринкиного бойфренда дернулась щека, когда он назвал ее Маришей. Не позволяет так себя звать? Или ревнивый, что ли? Оно и понятно. На таких, как она, чужим мужикам даже смотреть нельзя позволять. А он раньше не только смотрел. Он ее когда-то трахал. И ей это нравилось.

— Ма-ри-ша, — с удовольствием повторил, словно Маринка не напротив него за столом сидела, а лежала под ним на кровати. И насрать, что никто, кроме них, ничего не понимал. Что Володьке неловко, а Матвей зол и растерян.

— Перестань, — прошептала она, невольно смяв в руке салфетку.

Сергей улыбнулся ей холодной улыбкой.

Не искал Маринку, не собрался. Жил по железному правилу: «Играй, но никогда не отыгрывайся».