Мажарин

— Представь!

— Что ж ты со мной своим планом не поделилась, я бы подкорректировал, помог тебе его в жизнь воплотить. Кишки бы им интеллигентно выпустил.

Стэльмах перестала смеяться и отставила бокал. Так быстро менялось у нее настроение. У него тоже. За смехом горечь, за горечью кислота разъедающая. И снова сладость, когда ее губы сладко прижались к его…

— Я тогда Егору сказала, что не только деньги спину выпрямляют, — быстро заговорила, как будто боялась не успеть сказать, — что ты прямо ходишь, а он пресмыкаться будет всю жизнь перед такими, как Харин… всю жизнь на полусогнутых… это все я, мой язык… я наговорила там с три короба… они, как специально, ноги сломали, чтобы не ходил…

— Глупая, причем тут ты и твои слова? — чуть усмехнулся Сергей и тут же рявкнул:

— Не реветь! — погладил Маринкину руку, чтобы смягчить свой тон. — Братец твой ублюдочный прекрасно знал, что, если я буду на ногах, он — труп. Вот и все. Ему не жить, и он это знал. Если я буду на ногах, я его убью. Я бы это сделал. Скажи мне, почему не пришла? Потом, позже… Скажи.

Я же не поругать тебя хочу, мне надо знать, что у тебя внутри.

— Еще, — потребовала еще шампанского, попутно собираясь с мыслями, чтобы внятно ответить. — Я на своем собственном опыте знаю про растоптанную гордость, про унижение… Сережа, я влюбилась в тебя, как сумасшедшая и позволила растоптать… но я бы все, что угодно, сказала, лишь бы тебя не трогали… Не перебивай! А то недоговорю… — прерывисто вздохнула и подтерла скопившиеся в уголках глаз слезы.

— Не реви, слышишь. Не плачь, — все равно сказал он.

— Это была игра на самых высоких ставках. Я проиграла, — болезненно улыбнулась.

— Разве я могла после этого на что-то рассчитывать? Разве имела право? Когда случается то, чего больше всего на свете боишься, ничего внутри не остается. Для поступков и перемен силы нужны, а у меня их больше не было. Думала, для тебя так будет лучше… видеть ты меня больше не хочешь…

Влюбилась как сумасшедшая. Каждый вздох его глотала, ничего взамен не требуя, ни на что не надеясь. Проживала каждую минуту с ним, как последнюю, где-то внутри зная, что последними эти минуты и будут.

— А ты думаешь, сильный тот, кто не отчаивается или духом не падает?

Марина в ответ лишь пожала плечами.

— Духом не падает только бесчувственный, потому что души нет. Нам не хватило чего-то, да? — Понизил голос. Тихо заговорил, спокойно. — Чего-то не хватило… чтобы тебе потом вернуться, а мне разыскать… Чего не хватило?

— Времени, — уверенно прошептала она. — Времени нам не хватило. Рядом.