Mayday. Я влюбляюсь

Лишь сочетание «стабилен-импульсивен» вызвало вопрос, но она привыкла полагаться на общую картину.

Судить людей, разобранных по формулам таблицы Пифагора, – ее детская забава, что прочно засела в голове и настырно перекочевала с ней во взрослую жизнь. И пусть казалось слегка наивно, но эта «помощница» частенько выручала Нику в работе и ненужных связях – и дружеских, и не очень. Ведь в отличие от гороскопов и гаданий, нумерология была вещью точной и обнажала истины пусть и простые, но не всегда явные.

– Все в порядке?

Ника встряхнулась, достала документы с рейса, аккуратно сложенные в файл: инструктор попросил занести в службу вместо Зябликовой, та улетала на курсы повышения квалификации. Затем раскрыла пачку салфеток и выудила из сумки красный блокнот. Она протирала обложку, помня, как жадно лапала ее вчера, выискивала хоть что-то необычное, оставшееся после сожжения многих страниц. Вряд ли это могло спасти ее, но даже такой мелочью Ника не хотела рисковать. Стараясь не думать о том, что листы бумаги уже впитали ее отпечатки.

Ника сняла тонкий шарф и теперь с помощью него держала записную книжку. Аккуратно поддевала листы ноготками и просматривала страницы одну за другой. Те двое считали, что она завладела чем-то важным, но хотелось кричать, что они ошиблись. Ночью Ника досконально изучила весь блокнот и ничего не нашла. Она хоть и подзабыла испанский после университета, поняла большую часть. Скорее всего, это был дневник, в котором твердили о неразделенной любви и жалели о содеянном. Только одна страница привлекла ее внимание – несколько номеров телефонов. Ей еще показалось такой глупостью хранить их в двадцать первом веке на бумаге.

– Что за язык? – решил все же потревожить ее Алик.

– Испанский.

– Это то, о чем я думаю?

Алик бросил в ее сторону хмурый взгляд.

– Не знаю, – честно призналась Ника.

Она достала из блокнота посадочный на имя Хавьера Гонсалеса.

Которого, возможно, больше нет.

Ника сглотнула, а затем перевернула талон, чтобы взглянуть на багажную бирку. Не привиделась, действительно была. Только на ней красовалось другое имя – Павел Третьяков.

Какого черта?

Она высыпала документы из файла на колени и скинула сумку на пол. Зашелестела бумагой. А затем, выудив пассажирский манифест с нужного рейса, просмотрела список фамилий и нашла обе.

Значит, оба пассажира были на рейсе. Теперь понятно, почему те двое не нашли багаж, оформленный на другого человека. Багаж, который… где?

Ника почувствовала себя чертовой Нэнси Дрю. Достала телефон и набрала номер авиакомпании, а затем четыре добавочные цифры, которые соединили ее с департаментом отдела качества.

– Здравствуйте, это Вишневская Юлиана, – заговорила она ровным тоном с придыханием.