Mayday. Я влюбляюсь

Ему уже казалось, что сломает телефон – так крепко он его сжимал. Не отпускал, спал даже с ним, продумывал план побега.

Когда мобильный зазвонил и Леша услышал автоматическое сообщение, он уже все понял. Испанец мертв. До него добрались."

"Леше хотелось все крушить, но он не дал отчаянию поглотить себя, оставил место надежде на переданный Хавьером шифр: «встретить в аэропорту его родственника, который прилетит из родной страны и может из-за склероза забыть багаж». Леша легко догадался, что испанец что-то для него оставил. Он верно понял и фразу про празднование дня рождения, который состоится в воскресенье днем в «четырнадцать часов и пять минут». 14-05. Это запуск программы «Пантеона».

Пробравшись на свой страх и риск к главному компьютеру в больнице, вскрыв легкий пароль – имя домашней собачонки заведующей, он обнаружил два равноценных варианта: рейс номер «1405» и рейс со временем вылета в «14-05».

Воспользовавшись защищенным каналом и волшебными пятьюдесятью секундами, Леша в нужное время оставил анонимное послание о бомбе на самолете. А чтобы наверняка не выпустили и второй борт, повторил заход с сообщением – сказал, что заминирован и аэропорт.  Узнать точно, справился ли он, возможности не было. Леша не находил себе места, пока не вспомнил о малой. А позвонив Нике так вовремя, он убедился, что смог – никто не улетел. И Леша вызвал Орлову, потому что в голове созрел план.

С большим трудом ему удалось сдержаться и сыграть невозмутимую роль перед Вероникой. В душе пылала ненависть к каждому лживому слову. Терпел, пока не вытянул из ее кармана пропуск на перрон – вот его главная цель.

А вечером продолжил изображать понимающего, когда к нему пожаловала Ульяна – глупая молодая медсестра, которую от психически больных девчонок отличал один халат. Она давно была в него влюблена, а он ее исправно имел.

Ему не составило труда навешать на уши лапши, что дело сфабриковали и он сидел под наблюдением здесь ни за что. А Уля верила, переживала. Дурочка из неблагополучной семьи, которую поколачивал отчим, сбежала из родного дома, чтобы учиться. Сняла комнату у какой-то древней старушки и устроилась работать в эту больницу – в нормальную ее не взяли.

Благодаря ей Леша имел многие привилегии. Например, знал, что ближе к половине десятого вечера, когда все готовились к отбою, только три медсестры оставались на этаже. И вот сейчас одна пила чай на хозполовине, вторую Уля отправила записывать уколы в журнал, чтобы не беспокоила их в ближайшие полчаса до обхода, а сама явилась в процедурную, где ее ждал Леша.

Она зашла, держа в руках лоток со шприцами, закрыла кабинет на ключ. Все складывалось для Леши идеально.

Он не хотел ей делать больно.