Матрешка в перьях

Но Подольский вел холостяцкий образ жизни, мог по несколько дней не являться домой ночевать, тратил с трудом сэкономленные Алевтиной рубли на себя, покупая то синтезатор, то компьютер, то еще что-нибудь нужное ему. Беспредельное терпение жены лопнуло несколько лет назад, когда она, собравшись оплатить поездку в Турцию, открыла заветную коробочку, где хранила золотой запас, и обнаружила пустое дно. Она немедленно налетела на Вениамина:

– Ты взял мои отпускные!

– У супругов все общее, – заявил Подольский. – Я тебе никогда не запрещаю залезать в мой карман.

– Отличненько! – рассвирепела жена. – Но ведь в твоем кармане ничего, кроме дырки, нет. И это были мои отпускные, предназначенные на мой отдых.

– «Мои», «мой»… – обиделся Вениамин. – Похоже, любящая супруга совсем о муже не думает.

– Куда ты подевал немалую сумму? Немедленно отвечай! – потребовала Алевтина."

"– Тебе достался идеальный спутник жизни, – без ложной скромности заявил Подольский. – Я не пью, не курю, по бабам не шастаю, занимаюсь творчеством. Вчера я купил самую лучшую авторучку, потому что понял: мое предназначение стать писателем. На этом поприще я непременно обрету известность и завидный доход.

– Авто-ру-чку? – по слогам повторила Аля. – За все мои накопленные? Значит, ты уже не желаешь петь на сцене, фотографировать, сочинять музыку? Напомнить, какие суммы ты спустил на синтезатор, камеры, объективы?

– Великий человек не всегда сразу видит свой путь в жизни, – нагло заявил Вениамин. – И вначале надо вложить средства в раскрутку, образно выражаясь, посадить зерно, а тучные всходы заколосятся позже. Никто не ожидает урожая весной, плоды собирают осенью. И орудия труда должны быть наилучшими. Писать шариковой ручкой невозможно, гениальная книга требует Монтеграппа[6].

– Тебе ничто не поможет создать великое произведение! Потому что ты – дурак! – крикнула Алевтина. – А к тому же вор, берешь деньги без спроса и тратишь на глупости. Сгинь с моих глаз!

Веня отвесил супруге затрещину и ушел из дома. Когда же вернулся, обнаружил, что все его вещи перенесены в маленькую комнату. В дверь большой врезан замок, а на кухне нет ни телевизора, ни холодильника, ни СВЧ-печки, ни тостера, ни чайника, только плита, мойка и старая надтреснутая посуда, которой жена давно не пользовалась, да все жалела выбросить.

– У нас ремонт? – изумился непризнанный гений. – Почему ты не спросила, согласен ли я на бардак?

– У нас развод, – отрезала жена. – Отныне каждый сам по себе. Я тебя содержать более не намерена.

Подольский попытался скандалить, но Алевтина стояла насмерть, и ему пришлось смириться.