Матрешка в перьях

Вот я и подумала: лучше умереть, чем столько ждать.

Коростылевой все стало ясно – мошенник, поняв, что Лапина психически не совсем здоровый человек, решил от нее отделаться. Надя позвонила Златовой, рассказала ей о Подольском.

Коннектер сильно занервничала.

– Почему ты мне раньше не сообщила о мерзавце?

– Не хотела тебя волновать, мама Жанна, я думала, у Нади очередное глупое увлечение, – пояснила Коростылева, – полагала, сама сумею убедить ее не общаться с подлецом. Извини, но она же плохо к тебе относится, и если бы ты начала ее ругать, требовать не встречаться с Подольским, Надя точно поступила бы наоборот.

– Да уж, – мрачно согласилась Жанна, – мне лучше ничего дочери не советовать. Надюшка не понимает, как я ее люблю, мать для нее враг номер один. Очень грустно это осознавать. Ладно, надо попытаться взбодрить Надю. Давай отправлю вас на море? Слетаете к солнышку, поплаваете, отдохнете две недели, а там поглядим.

– Хорошая идея, – обрадовалась девушка.

Златова купила путевки. Однако воспользоваться ими никто не успел – дочь Жанны опять решилась на самоубийство, и на сей раз попытка оказалась успешной.

Коростылева кинулась в полицию с заявлением о том, что виноват в смерти подруги Вениамин Подольский. Но в отделении ее спросили:

– У вас есть какие-то доказательства близких отношений Лапиной с мужчиной? Вы лично видели или слышали, как тот подталкивает девушку к самоубийству?

– Нет, но она набрала кредитов, отдала деньги Вениамину, приносила ему свою зарплату, – перечислила Коростылева.

– Вы сами видели факт передачи средств? Может, у вас есть расписки Подольского? – продолжал полицейский.

– Издеваетесь, да? – возмутилась журналистка. – Какой мошенник станет давать расписки? И я вообще никогда не встречалась с мерзавцем.

– Значит, обстоятельства дела вам известны исключительно со слов Лапиной, – спокойно подвел итог дознаватель. – Надежда Игоревна была психиатрической больной, состояла на учете, таким людям свойственно фантазировать, они слышат голоса в голове.

Поняв, что представители закона не собираются ничего предпринимать, Коростылева решила сама наказать Вениамина. Подруга много рассказывала ей о графе Сен-Жермене, журналистка знала, что в общину «Сто жизней» принимают только одиноких людей. Лапина даже не раз говорила:

– Учитель может позвонить нам домой. Если он начнет задавать вопросы, скажи, что я сдаю тебе комнату, ты мне никто, торгуешь на рынке. Иначе меня из общины выгонят…

Макс постучал пальцами по столу, и Костин прервал рассказ.

– Подольский не проверял тех, кого обманывал? – спросил у него Вульф. – Неужели не пытался разузнать об ученице?

– Похоже, нет, – ответил Володя. – Во всяком случае, на квартиру к Коростылевой не звонил.