Матрешка в перьях

 – А то одна тут уже упала, когда увидела…

Карен замолчал. Я вынула удостоверение и тихо произнесла:

– Я расследую смерть Подольского, простите за спектакль. Кто у вас рухнул со стула, узнав, что он убит?

Карен укоризненно щелкнул языком.

– Зачем себя так вести? Можно было сразу сказать, что вы из полиции. Вас смутила моя национальность? Решили, что Енгибарян гастарбайтер, не захочет сотрудничать? Я коренной москвич, в паспорте постоянная регистрация. Вениамин жил в доме напротив и сюда частенько заходил, обедал-ужинал. Очень приятный интеллигентный человек, известный писатель. Книгу мне свою подарил с автографом, обещал в следующем романе похвалить мое кафе. Я ему двадцатипроцентную скидку сделал. Прекрасный клиент, не шумел, не скандалил, пьяным не напивался, заказывал бокал сухого вина, и все.

– Но один раз сюда вбежала какая-то особа и накинулась на него, – напомнила я.

Карен опять включил кофемашину.

– При мне такого не было. Может, когда мы с семьей отдыхать ездили? В кафе тогда Арам работал, брат жены, а на кухне свояченица с дочкой хозяйничали, выручили нас.

– Можно с Арамом побеседовать? – тут же спросила я.

– Так он в Армении, – пояснил Карен. – Специально в Москву приезжал, чтобы нас в Италию отпустить, каждый год так делает. Мы вернулись, Арам назад улетел.

– Телефончик его скажете? – не сдалась я.

Карен улыбнулся."

"– Шурин в селе живет, в горах, у них сотовой связи нет. Со мной раз в два-три месяца связывается, когда в город выбирается. Может, кто и поскандалил здесь, но при мне дебоша не случалось. Вениамин иногда приходил с пожилой дамой, они мило беседовали, смеялись. Платила всегда она. Может, родственница? Еще один раз с ним была женщина лет сорока или чуть больше, дорого одетая, похоже, богатая. Тогда Подольский сам деньги за еду отдал. Приятная дама. Сказала мне: «В прошлый раз у вас не так вкусно кормили. Повара поменяли?» Я ответил: «Нет, мы с семьей уезжали, брат готовил. Теперь он в Армению к себе домой уехал, снова моя жена у плиты». Дама засмеялась: «У нее еда намного вкуснее, чем у вашего брата, получается». Этой спутнице писателя очень сациви понравилось. Три порции домой взяла, вот я ее и запомнил. Вениамин не из тех, кто с дамами скандалит. Уж поверьте, я в людях разбираюсь. И он ко мне с другими женщинами не приходил, только с теми был, о ком я сейчас рассказал. Порядочный человек, не потаскун.

– А с высокого табурета кто упал?

Карен поставил бокал около кофемашины.

– Незнакомая мне посетительница, уже в возрасте, лет шестидесяти. И она не Подольского ждала.

– Но свалилась со стула, когда узнала, что Вениамин убит? – уточнила я.

Карен поставил передо мной фужер латте.

– Вы в полиции служите, привыкли к трупам. Обычный же человек пугается, если кто на его глазах умирает.