Опасное материнство. Семья для сироты (СИ)

Приглашаешь к себе домой, Лия?

— Просто посушиться, ничего более! — рычу я, а Эмир, вытащив пальто с заднего сиденья, снова накидывает его на меня.

— Ладно. Прикройся.

Мы выходим из машины, поднимаемся на мой этаж, и пока я открываю квартиру, Эмир молчит - и слава богу. Когда у него закрыт рот, он кажется даже нормальным человеком.

В моей уютной квартирке стоит духота, потому что перед тем, как уехать, я закрыла все окна, опасаясь сильного дождя. Включив свет в маленькой прихожей, я вешаю пальто Эмира, и произношу:

— Я поставлю чайник и приоткрою окна, чтобы проветрить, а ты пока разувайся и снимай рубашку.

— Ладно. — Эмир ставит пакеты с моей одеждой на тумбочку и окидывает взглядом коридор. — Точь-в-точь та квартира, в которой ты жила во времена школы. Специально выбирала такую?

Надо же. Он помнит ту квартиру, в которой я жила? Я пожимаю плечом в ответ.

— Нет, просто такая попалась. — сняв мокрые кроссовки и запихнув в них сушилки для обуви, я направляюсь на кухню, и по шагам слышу, что Эмир следует за мной. — Честно говоря, планировка мне не нравится, и будь у меня выбор - я бы снимала другую.

— Слишком бестолковая. Еще и кривые углы со стенами. В детстве мне больше всего нравилась квартира твоих родителей. — я чувствую, как улыбка сама по себе появляется на моих губах, стоит мне только вспомнить о школе и тех беззаботных днях. — Она была такой огромной и с высокими потолками, что я завидовала. Кстати... — я оборачиваюсь на него. — После того, как ты ушел из школы, туда быстро заселились другие люди. Ты ее продал, что ли? Разве это возможно?

Я сознательно не упоминаю о смерти его родителей, и использую немного другие слова. В конце концов, вспоминать об этом Эмиру может быть неприятно.

— Я не продавал. Ее у меня отобрали. — произносит Эмир, и внезапно влетает плечом в выступающий нижний угол шкафчика с посудой. И едва слышно выдыхает сквозь сжатые зубы, посмотрев на него. — Нет, я ошибся, квартира твоих родителей была больше.

— Да нет. Просто ты вырос. — я приподнимаю брови. Он что, не осознает, насколько раздался в плечах? В моих воспоминаниях он навсегда остался хоть и высоким, но худым мальчишкой. — Как это - “отобрали квартиру”, Эмир? Разве это можно сделать у... ребенка-сироты?

— В этом мире возможно всё. — коротко отвечает Эмир и берется за пуговицы рубашки. — Где у тебя сушка?

— Она... здесь. В стиральной машине. — я отвожу взгляд, когда расстегивается первая пара пуговиц и показываются мышцы груди. Отвернувшись, я ставлю чайник. Черт, мне ведь будет неудобно. До того момента, пока не высушится его рубашка, Эмир будет ходить полуобнаженным. Я бы хотела предложить ему футболку, но вряд ли мои на него налезут.