Опасное материнство. Семья для сироты (СИ)

По крайней мере, это будет лучше правды. Все будет лучше правды, в которой отцом моего ребенка оказывается “отмороженный человек”.

— Да, только давайте вечером. Я все еще хожу на работу. И привет маме. Где она, кстати?

— Ну хорошо. — милостиво соглашается отец. — Маме привет передам, она в ванне купается. Спокойной ночи, дочь.

М отключаемся, и я еще долгое время смотрю на тряпку в руках, раздумывая, какого черта я согласилась на ту авантюру с подработкой в отеле и почему волею судьбы там оказался именно Эмир.

— Ох, боже... — вырывается у меня рано утром возглас, когда я в постели едва продираю глаза, стремящиеся закрыться обратно, смотрю на время, а потом - на десять пропущенных с незнакомого номера и номера Эмира, плюс две смс-ки “Лия, я жду вас у подъезда. Егерь”.

Я проспала на целых сорок минут!

Отбросив одеяло, я подскакиваю с кровати, и тут же переворачиваются две вещи: мой желудок, и мир вокруг. Упав на коленки, я хватаюсь за рот, подавляя тошноту и головокружение, и чувствуя, как гуляет утренний сквозняк по полу.

Похоже, беременность делает меня откровенно слабой. Раньше я могла вскочить после двух часов сна и бодро помчаться на работу, а сейчас мне и восьми, похоже, маловато.

Если честно, это вселяет в меня тревогу. Только-только узнав о своем положении, я была намерена преодолеть любые трудности, лишь бы обеспечить себя и ребенка. Все, что мне было необходимо - скопить как можно больше денег к рождению малыша. Но сейчас, сидя на полу, впервые мелькает мысль - “что я буду делать, если мне будет становиться тяжелее? Смогу ли я дальше так усердно работать? Что, если мне придется брать больничные, за которые платят мало из-за серой зарплаты?”.

Не успевает страх заползти мерзкой змеей в мое сердце, как телефон под рукой вибрирует, и я, на секунду позабыв о тяжелых мыслях, беру трубку, увидев, что это звонит Эмир.

— Извини. — произношу я быстро, сглатывая тошноту. — Я немного проспала. Уже одеваюсь и выхожу. Скоро буду, честно!

И отключаюсь, прежде чем услышу недовольное “поторапливайся” или “я плачу тебе деньги, у тебя совесть есть?”. У меня нет сил оправдываться. У меня вообще нет сил! Вряд ли я смогу связать еще несколько слов.

Даже в ванной я несколько раз роняю щетку, прежде чем получается выдавить на нее горошинку пасты. Зеркало отражает бледное, словно покрытое пудрой, лицо, с темными синяками под глазами. Умывшись, я скептически рассматриваю себя в отражении, собираясь с силами для нового рывка. Точнее, улиточного ползка.

“Может быть, признаться Эмиру?” — мелькает мысль, но я трясу головой, прогоняя ее. Боже, всего лишь пара месяцев беременности, и первые трудности, а я уже пытаюсь сдаться.

На улицу я выхожу спустя еще пятнадцать минут, совершенно разбитая и унылая.