Отработанный материал

А во-вторых, оружие мы получали только после того, как проходили полный курс обращения с ним. Это значит, что любой курсант всегда готов в ответ на агрессию взяться за оружие. А там, кто знает, кто окажется быстрее? Правый или виноватый? Поэтому мы обычно решали наши разногласия кулаками. В спортзале.

— И вам разрешали драться?

— Конечно. В накладках, по правилам рукопашного боя. Хочешь доказать что-то, докажи в деле.

— Но сюда же ты прилетел без оружия.

— Ты так думаешь? — хитро прищурился Влад.

— Хочешь сказать, что умудрился протащить сюда контрабандой что-то стреляющее?

— Нет, ствол провезти мне бы не удалось. Охрана космопортов за этим следит строго. А вот перо…

С этими словами Влад достал из-за спины нож и, продемонстрировав его женщине, убрал обратно.

— И чем эта железка отличается от всех остальных?

— Тем, что у него особая сталь, специальное покрытие и мономолекулярная заточка. Это не просто нож. Это настоящее оружие, способное резать дерево, железо и даже легированную сталь. Такие кинжалы входят в комплект нашего вооружения, а из остатков наши оружейники делают на заказ ножи. Начальство знает, но старательно закрывает на это глаза.

— Почему? — с жадным интересом спросила женщина.

— Потому что ещё ни один такой нож не оказался в руках у стороннего человека. Это только наше. То, что нельзя отнять у разведчика, даже если он умер.

— Как это?

— Есть способы, — ушёл от ответа Влад.

— А ты не врёшь? — неожиданно спросила Лина.

— А какой мне смысл врать? Пойми наконец, я тебе не страшную сказку рассказываю. Это моя жизнь. То, чем я жил все эти годы.

— И ты совсем не помнишь своих родителей?

— Нет. Я был маленьким, когда меня отправили в специнтернат. Потом училище, служба.

— Но почему они согласились? Почему пошли на это? — не унималась Лина.

— Всё просто. Крепкий, шустрый мальчишка с огромным лиловым пятном наполовину лица, что является генетическим дефектом кожи. Рано или поздно таких начинают дразнить, и они становятся или социопатами, или закомплексованными тихонями, от которых неизвестно чего можно ожидать. Дети жестоки. А так я оказался в компании таких же, как и сам, маленьких изгоев, которых старательно готовили к самой опасной, но очень нужной империи службе.

— А где оно сейчас? — осторожно поинтересовалась Лина.

— Кто? Пятно, дефект? Содрано вместе со шкурой, рукой и половиной лица. Раны залечили, проверив заодно несколько экспериментальных методик.

— Но ведь, избавившись от него, ты мог бы вернуться обратно.

— Куда? Родителей я не помню, дома не имею, семьи, естественно, тоже. Да и не представляю я себя без своей работы. Даже сейчас. Я, наверное, потому и ввязался в эту авантюру, что она создаёт хоть какую-то иллюзию поиска.