Матадоры войны

Глаза его оставались закрытыми. Он постепенно приходил в себя.

– Удачи, парни. – Голос полковника стал еще глуше и еще отдаленнее, чем секунду назад. – Конец связи.

Хосе первым выключил свой передатчик. Владимир последовал его примеру. Испанец пощелкал пальцами по клавиатуре, и мониторы вновь ожили. Те же самые три картинки. Два вида лестниц и в данный момент неосвещенное пространство перед парадным входом в приют. Нажатием двух клавиш Хосе увеличил изображение одной из лестниц. Пристально вгляделся в экран. Локис не знал, что именно пытается там разглядеть напарник. Он покосился на связанного террориста. Веки пленника едва заметно дрогнули.

– Он приходит в себя, Хосе.

– Секунду, – не отрываясь от экрана, откликнулся Альварес."

"По центру лба испанца пролегла глубокая продольная морщина, на висках проступили мелкие бисеринки пота.

– Ты что-то придумал? – не удержался от вопроса Владимир, заглядывая напарнику через плечо, хотя он и сам не знал, что рассчитывал увидеть интересного и понятного для себя лично на светящемся экране монитора.

– И да, и нет, – уклончиво ответил Хосе. – Если бы нам удалось добраться до этой лестницы, то… Жаль, что нельзя сместить камеру еще немного в сторону. Я почти уверен, что на вершине лестницы должен находиться один из террористов. Мы имеем дело далеко не с дураками, Володя.

– Время идет, Хосе, – напомнил спецназовец. – Хоть нам и добавили еще сорок минут к имеющимся в запасе десяти…

– Да. – Альварес энергично встряхнул головой, как сбитая со следа гончая, и распрямился. – Ты прав. Впрочем, у меня есть еще одна мыслишка… Но об этом чуть позже. Что там ты, говоришь, с нашим драгоценным другом?

– Он почти оклемался.

– Прекрасно. – Хосе вновь подхватил со стола нож. – Сейчас пообщаемся и проясним, я думаю, для себя ряд существенных моментов.

Испанец обернулся лицом к пленнику. Мужчина в черном с трудом разлепил веки и теперь бессмысленно водил глазами из стороны в сторону, словно силясь понять, где и по какой причине он находится. Террорист все еще пребывал в состоянии легкой прострации. Альварес чуть склонил голову набок, внимательно изучая лицо противника.

– Ты говоришь на фарси? – осведомился у напарника Локис.

– Что?

– У тебя есть навыки персидского языка?

– Нет. Откуда? Я никогда там не был, а следовательно, и учить их дрянной язык не было никакой необходимости.

Локис слегка растерялся.

– Как же ты собираешься с ним общаться?

– Ах, это, – хмыкнул Хосе. – Здесь никаких проблем, Володя. Все иранцы понимают и говорят по-английски. Не очень хорошо, но говорят. Сейчас ты сам сможешь в этом убедиться.

Широко расправив плечи и демонстративно покачивая зажатым в правой руке ножом, Альварес двинулся на плененного террориста.