Матабар III

— И договор аренды, — во второй раз перебил юноша. — А также условия рабочего найма и все прочие бумаги, которые могли бы заинтересовать профильные учреждения.

Не то, чтобы Арди проникся снобизмом касательно образования, но речь мутанта-сапожника звучала совсем не как у сапожника, а скорее как у Бажена…

Может быть он сможет что-то придумать с отработкой в Питомнике… Иорский ведь что-то такое рассказывал о том, что отработки распределялись по курсам, правда Арди, тогда, за ненадобностью не особо-то утруждал себя запоминанием.

Впрочем, сейчас не о том.

— Обязательно, — кивнул «юноша» и вернулся к работе, всем своим видом демонстрируя, что разговаривать дальше он не собирается.

Милар похлопал удостоверение по открытой ладони, убрал корочки обратно во внутренний карман пиджака и направился в сторону открывшегося прохода.

Арди, опираясь на посох, направился следом. Вместе с напарником они вошли в тесный коридор, а стоило им переступить порог, как стена за их спинами вернулась на место, а над головой зажглись Лей-лампочки без абажуров.

— А почему его еще не прикрыли?

— Вы, дорогой мой капитан дознаватель, не получите, — прозвучал смутно знакомый голос.

Пройдя короткий коридор, Милар с Арданом вновь оказались в лавке. Только теперь вместо туфель здесь, на подвесных полках, в шкафах, под стеклянными куполами, на бархатных подушках на подставках, на подвесах и креплениях, порой даже просто на стойках на полу лежало, стояло, висело и хранилось… все.

Свет падал из узких полосок окон, вдоль которых стучали сапожками, ботинками и туфлями толпы горожан, на такое количество самых разнообразных предметов, что сперва даже голова закружилась.

Арди увидел черепа каких-то зверей, инкрустированные кристаллами и камнями, соседствовавших с книгами, чьи переплеты больше походили на странного рода картины, а те, в свою очередь, опирались на шкатулки, усыпанная янтарем, а порой и вовсе — просто сбитые из обрезанных досок, держащихся на ржавых гвоздях.

Здесь имелись связки перьев, перетянутые конопляными, уже совсем «шерстяными», веревками. Какие-то глиняные черепки могли абсолютно спокойно лежать рядом с золотыми монетами размером с детскую ладонь. Палочки, изрезанные странными символами, нисколько не терялись на фоне драгоценных жезлов и, даже, пары посохов, на чьей поверхности сияли печати, сравнимые по сложностями со стационарными щитами.

Сабли, кортики, револьверы, шпаги, даже мечи, топоры и два боевых молота — они занимали отдельную стену и шкаф. С трещинами, зазубринками, местами помятые или побитые ржавчиной, они устало вздыхали глядя на… два автомобильных диска, приставленных к их стойкам.

Такое впечатление, что вместо лавки здесь просто устроили свалку.