Матабар III

Она быстро, куда быстрее, чем демонстрировала на занятиях по военной подготовке, ударила посохом о пол и под её ногами сформировалась темная, почти черная печать, чью конструкцию Ардан легко узнал.

Вернее — успел опознать некие сходства с теми чертежами, что он забрал из поезда.

Демоническая печать из Школы Хаоса, созданной госпожой Талией.

Из навершия Вселены вырвалась спица из черного и алого, туманных всполохов, перемешанных друг с другом в непонятном соцветии. Ардан, расставаясь с двумя лучами, воплотил вокруг себя классический Щит.

— Ты жалок, — засмеялась Вселена, когда спица насквозь прошила чары Ардана и, лишь немного отклонившись в сторону, рассекла его левое бедро.

— Проклятый недочеловек! — кричала Вселена, окончательно потерявшая остатки привычного облика веселой, задорной отличницы. — Думаешь ты такой умный⁈

Очередная спица хаоса, вместе с черной печатью, выстрелила из её посоха. Ардан, понимая, что не сможет увернуться из-за раненной ноги, да и щит вряд ли поможет, ударил посохом, и над его плечами мигом сгустились четыре ледяных сгустка, забрав из Звезды, подпитанной накопителем, еще шесть лучей.

Первая из игл Ледяного Залпа врезалась в черно-красную и обе они растаяли во вспышках льда и чего-то жуткого и неприятного.

Еще две исчезли во вспыхнувшем, ревущем потоке алого тумана, вихрем закружившего вокруг Вселены. Ардан понятия не имел, что за магию та использовала, но, судя по всему, куда больше, чем могла позволить себе её звезда.

— Заметил, да? — засмеялась она и откинула назад взмокшие волосы. — То же мне — один из лучших инженеров Большого! Конвел заткнуться не может. Даже про своих студентов так часто не говорит, как про тебя! Нелюдь! Жалкое подобие человека!

Она обхватила посох обеими руками и, с силой ударив по земле, создала печать метром в диаметре. Пылающая тьмой и кровью, конструкция породила клыкастые черепа, пушечными снарядами начавшие падать со всех сторон на Ардана.

Понимая, что щит окажется бесполезен, пользуясь остатками действия отвара, игнорируя просыпающуюся боль в груди и ноге, юноша побежал вдоль границы площадки, краем глаза замечая, как лапа химеры врезалась в живот Урского, отбрасывая того на стену; окровавленный Эрансон в растерзанной одежде едва держался на ногах, а Милар висел на торсе твари, цепляясь за эфес воткнутой между пластин, погнутой сабли.

— Думаешь, ты лучше меня⁈ — кричала девушка, раз за разом отправляя все новые черепа в полет. Те, врезаясь в пол, разрывали камень на части, оставляя после себя небольшие воронки, заполненные кипящей лавой.