Матабар III

Милар и Урский отпрыгнули в разные стороны и когтистые лапы успели лишь рассечь края их пальто, в то время как Дин, сверкнув ножами, оттолкнулся от пола и, юлой крутанувшись в воздухе, опустился на спину оказавшегося под ним демона и, с кличем, достойным лучших ковбойских загонщиков, воткнул сталь в уши твари. Те, с тем же чавкающим звуком, что и прежде, по самые гарды погрузились в череп монстра.

Тварь дернулась, тряхнула кожистыми крыльями и рухнула на пол, проехавшись по нему добрых два метра. Эрнсон уже успел спрыгнуть и теперь, переставляя ноги, прыгал на месте, словно заправский боксер.

Его глаза, как и остальных Плащей, из-за отвара слегка мерцали в темноте, а зрачки расширились настолько, что почти полностью закрыли радужку.

— Проверим, — Дин обнажил анализатор и навел на монстра. — Лей в ней на три луча красной звезды. Получается шесть эксов, тридцать ксо. Не густо.

Милар, проигнорировав следопыта, повернулся к Ардану.

— Это ведь летучая мышь, пусть и частично, — понуро покачал головой Арди. — А летучие мыши…

— Живут в стаях, — хором закончили за него Плащи и, теперь уже вместе с Арданом, снова встали спиной к спине, на сей раз формируя не треугольник, а квадрат.

И, будто услышав их слова, тьма в доме закипела. В буквальном смысле. На потолке, где прежде ютились лишь паучки; в углах между стенами и мебелью, куда никогда не попадал дневной свет; на полу, в самых дальних краях, куда заглядывали лишь сметки служанок; несмотря на ослеплявшую визитеров черноту, мрак все равно клубился и вспучивался там, где никогда не знал жаркого сопротивления света.

И эти пузыри, набухая все быстрее и быстрее, попутно лопаясь вздутым нефтяным пятном, приобрели черты той же твари, что только что прибил Дин. Какие-то меньше, размером с таксу, другие куда больше взрослого волкодава, они расправляли оформляющиеся плотью крылья, распахивали пасти и пронзительно выли.

— Что ты там говорил про премию? — шепнул Урский, снова взводя курки.

— Наверх! — закричал Пнев и, размахивая перед собой саблей и стреляя из револьвера, побежал на лестницу.

Следом за ним к ступеням помчал и Ардан, позади Урский, каждый выстрел которого неизменно находил цель в виде глазницы пикирующих на них со всех сторон тварей, а Дин замыкал колонну, отвешивая направо и налево хлесткие, быстрые удары ножами, подсекая крылья и рассекая глотки.

Арди же, мысленно держа наготове защитную печать, пока бездействовал. Если, конечно, не считать, что то и дело ему приходилось пригибаться, пропуская над головой очередную мерзость, а порой использовать свой посох не совсем по назначению, отбиваясь от тварей массивным навершием.