Матабар. II

Последнее слово Аркар произнес не просто в качестве приставки, а с явным уважением. Словно называл чье-то имя.

— Слова не скажу больше, пока не поклянешься.

Клятва путями своих предков являлась универсальной «подписью», скрепляющей договор у Первородных. Считалось, что тот, кто нарушит подобную клятву, откажется от своего прошлого и своего народа. Станет изгоем. Такого клятвопреступника следовало заклеймить позором и выгнать из племени. Его семья лишалась земли, дети не могли найти пары, а родителей… забивали камнями до смерти.

Первородные не являлись такими уж цивилизованными, какими их выставлял дедушка в историях об Эктасе. У них хватало кровавых обрядов и традиций.

Принести столь серьезную клятву ради Бориса? Человека, который, по сути, никем не приходился Ардану. Или тот просто пытался себя в этом убедить. А на самом деле… а на самом деле во всей Метрополии у него имелось два друга. И один из этих друзей попал в беду потому, что Арди предпочел ему Звездную магию.

В голове эхом звенели слова Эмергольд.

— Клянусь путями своих предков, Аркар, я отплачу тебе за помощь.

Полуорк медленно повернулся к нему и какое-то время смотрел прямо в глаза. Арди же ненадолго окунулся в кипящую смолу, обжегшую его кожу и разум. В Аркаре, отчего-то, рычала и гремела дикая ярость.

— Так ты попросил, — ничего не понял Арди.

Аркар затушил сигару и устало покачал головой.

— И как ты жив-то до сих пор с таким сердцем, Ард… помяни мое слово, однажды появится тот, кто воспользуется твой добротой и сделает тебе больно. А знаешь, что бывает с сильными, но добрыми людьми и Первородными, когда их доброту предают и причиняют вред? — Аркар тут же ответил на собственный риторический вопрос. — Они становятся теми, кем потом пугают детей… Пойдем, парень, прокатимся.

Полуорк поднялся с места и, перекинувшись парой слов с охранником, снял с вешалки меховую шубу, способную послужить обладателю меньших габаритов одеялом, после чего вернулся к диванчикам и… поднял сидение, под которым обнаружился скрытый ящик. Внутри тайника на подставках лежали револьверы, а еще несколько коротких, но увесистых топориков в чехлах.

Тот только сейчас понял, что и не переодевался, а железо осталось лежать в саквояже наверху.

— Держи, — Аркар протянул ему один из револьверов. — Хотя, судя по рассказам Лизы, ты не особо-то стрелок.

Арди, тем не менее, закрепил кобуру на поясе, после чего поднялся из-за стола и, вместе с Аркаром, они вышли на улицу. Ветер тут же, радостным псом, закружил вокруг, так и норовя лизнуть нос влажным снегом или укусить шею особенно въедливым морозом.

Они обогнули угол, на котором располагался вход в бар, затем прошли до середины дома и свернули под темную арку, ведущую во внутренний двор здания.