Мастера детектива. Выпуск 1

Дай мне еще стаканчик воды, будь такой добренький… Этот самый янки встретил ее в «Прекрасной звезде» и влюбился в нее… Увез ее в Довиль, а потом в Биариц… Надо правду сказать, Мими умела за дело взяться… Не то что мы, дурочки… Шарлотта где теперь? Все еще в «Пеликане»?.. А вот я совсем развалина…

И она презрительно засмеялась, обнажив испорченные зубы.

— Как–то раз Мими написала мне, что у нее будет ребенок и она, мол, уверила своего американца, будто младенец от него… Как его звали–то, американца? Освальд. А потом еще одно письмо прислала, что едва не погорела: родился мальчишка, рыжий–рыжий… Понимаешь?.. Я не хотела, чтобы Просперу сказали…

Может быть, подействовали два стакана воды, которые она выпила. Она спустила с постели ноги, длинные тощие ноги, вряд ли привлекавшие взгляды мужчин. Когда она поднялась, стало видно, что она высокая и худая, как скелет. Сколько часов приходилось ей вышагивать в темноте по тротуару или сидеть в пивной за столиком, чтобы залучить клиента…

Взгляд ее прояснился. Она пристально посмотрела на Мегрэ.

— Ты из полиции, а?

И лицо ее исказилось от злобы. Однако в голове все еще стоял туман, и она делала усилия, чтобы рассеять его.

— Постой… Что мне Жан говорил?.. Да ты как сюда попал? Кто тебя привел? Жан не велел мне ни с кем разговаривать… Я ему слово дала. Признавайся… Признавайся, ты из полиции? А я… Да какое полиции дело, что Проспер и Мими…

И вдруг разразилась истерика, ужасная, неистовая.

— Мерзавец!.. Сволочь!.. Воспользовался тем, что я не в себе была.

Она отворила дверь, слышнее стал шум, доносившийся с улицы.

— Убирайся… Сейчас же убирайся… а не то я тебя… я…

Она была смешной и жалкой. Швырнула в Мегрэ кувшин с водой, чуть не угодила ему по ногам, и пока он спускался с лестницы, кричала ему вслед грубые ругательства.

В кафе посетителей не было. Еще не настал час.

— Ну как? — спросил из–за стойки мсье Жан. Мегрэ надел пальто и котелок, оставил мелочь для официанта.

— Узнали вы от нее то, что хотели? На лестнице, которая вела в номера, послышался голос:

— Жан!.. Жан!.. Иди сюда. Я тебе кое–что скажу…

Дверь в кафе приотворилась, и из нее выглянула жалкая, растрепанная Жижи, без башмаков, в спустившихся чулках.

Мегрэ счел за благо удалиться."

"На Круазет люди, глядя на черное пальто и котелок Мегрэ, вероятно, принимали его за провинциала, впервые приехавшего на Лазурный берег полюбоваться карнавалом. Маски толкали его. Он с трудом вырывался от весельчаков, тянувших его за собой в фарандолу. На песчаном пляже несколько курортников, равнодушных к празднику, принимали солнечные ванны, почти голые, уже загорелые, и смазывали тело оливковым маслом, чтобы загореть еще больше.