Печать мастера. Том 1

Орланы считают их добычей и поэтому кружат над лагерем, но также увидят чужих далеко за полдня пути – если поднимутся до облаков и дадут знать о приближающихся врагах.

«Меньшая опасность предупредит о большей, читай знаки».

Река несла свои воды тихо. Мутная, ледяная вода, изрытая воронками водоворотов, сердито набегала на берег, ударяясь об острые обрывистые скалы, которые сковывали ее путь. Напоенная снегами Лирнейских и талыми водами Восточных предгорий, она спускалась в долину с оглушительным ревом, и усмирялась только здесь – на этом отрезке пути.

Коста – умиротворенно молчал.

Как и всю декаду, устроившись на теплой меховой подстилке, раскладывал листы, походную доску и – рисовал. Небо, орланов, облака, напряженную, как струна, спину Наставника по которой почти до низа кафтана змеилась ставшая почти совершенно белой за эти декады – коса.

Наставник всю время молчал больше обычного, уделяя время только Таби-эр. И то, потому что «заноза» притихла настолько, что почти погасла. Не истерила, не плакала, не просила, не требовала, не настаивала, просто – замерзла внутри, оттаивая лишь изредка – на закате. Когда светило клонилось к горизонту – отблеск света вспыхивал в глазах Таби-эр лесным пожаром надежды – и сразу гас, как потухшие угли, когда Наставник в очередной раз отрицательно кивал головой – «новостей от Риса нет, вестники не отвечают».

Клановым менталистам запрещено многое, но что запрещены «вестники», Коста узнал недавно. У мастера были свои связи в Керне – каждый день ровно две вспышки – два вестника – городским, и куда-то в горы. «В обитель» – кратко выразился Наставник, ничего больше не поясняя. Прорыв устранили за полдекады до, и город тихо восстанавливался после разрушений, которые принес штормовой огненный цветок, созданный людскими руками. Сир Вейлиент – теперь уже Глава рода Вейлиент Блау удержал родовые земли и надел на шею цепь, которая до самой смерти будет приковывать его к алтарному камню крепче любых клятв. О наследнике Блау Наставник не сказал ничего.

Сам Коста чувствовал себя неплохо. У них была еда, теплая палатка, которую выдали обозники, когда высадили их в трех днях пути от реки, у него было на чем рисовать, потому что мастер заранее сложил баул и тубусы в сани, и… за ними никто не гнался.

Спокойствие – это была самая размеренная из всех декад за последнюю зиму, и иногда Косте казалось, что он вечность может провести вот так – сидя на берегу реки. Наблюдать, как падает снег, как воды медленно катятся дальше, как тихо сопит Таби-эр, собирающая веточки для костра, и как Наставник молчаливо смотрит – день за днем, мгновение за мгновением в сторону Восточного предела, который начинался прямо за рекой – на другом берегу.