Печать мастера. Том 1

Коста положил кусочек нежной рыбы в рот и тщательно прожевал. Вкус был незнакомым – в северных водах такой не водилось.

Весь вопрос в том – чему верить. Глазам своим или своим рисункам. Ощущениям или тому, что тебе так настоятельно показывают? Пятый, пятый, пятый… какой ты на самом деле?

«Дзинь».

С соседнего столика – через два, кто-то уронил прибор на пол – конечно, Семнадцатый. Коста равнодушно наблюдал, как сосед-по-комнате, который-так-и-не-стал-другом, выбирается из под стола, стремительно краснея.

С приборами Семнадцатый обращался из рук вон плохо. Видимо Шрам, в отличие от Сейши, не настолько щепетильно относиться к правилам этикета у своих учеником.

Семнадцатого Коста вычеркнул. Безжалостно. Без колебаний, сомнений, или дополнительных шансов. Рисунок соседа по комнате был перечеркнут наискось – «не годен». Не прошел проверку. Таких портретов у него было восемнадцать – на каждого из со-учеников. Пометки, понятные только ему одному Коста делал красной тушью."

"Дважды Коста замечал, как кто-то роется в его вещах в комнате. Пергаменты в тумбочке лежали не так, как сворачивал их он сам – рисунки изучали. Тонкий волосок, приклеенный снизу дверки, показал уже точно, что он не ошибся. Поэтому новых набросков он больше туда не клал, найдя временное место в ограде, где камень ходил туда-сюда, раствор осыпался от дождей и можно было прятать вещи, завернутые в платок. Но для постоянного это место не подходило.

Мало того, что Семнадцатый рылся в вещах, так и рисунок «Мистрис в фиолетовом», который он рисовал по описанию соседа для него – тоже, как оказалось, был предметом торга – потому что на следующий же день Коста обнаружил его у Третьего ученика и его завалили требованиями рисовать.

И, хотя Семнадцатый не признался ни в чем, Коста вычеркнул его с пометкой «доверия не достоин», которую жирно написал на портрете из вредности, чтобы тот, кто снова залезет в ящик не узнал о себе ничего нового, кроме правды.

А если правда кому-то не понравится, разве в этом его вина?

Закончив обед, Коста сложил посуду на поднос, накрыл салфеткой и размял пальцы – это часть процесса была самой сложной для него с его неполным вторым кругом. Для него – остальные ученики справлялись с этим легко, непринужденно и почти играючи, красуясь тем, какие пируэты подносы выписывают в воздухе, когда летят к специально отведенному под грязную посуду столу.

Поднос нельзя было нести – нужно перемещать плетениями, тщательно следя за тем, чтобы не одна тарелка не упала на пол. Коста – справлялся, но обычно к самому концу на лбу немного выступал пот от напряжения – даже такое простое плетение требовало достаточно сил.