Печать мастера. Том 1

 – Если я играть хочу? Если я на память слету запоминаю слова? Это не надо никому… Поэтому ничего мне от них не нужно… я сам добьюсь… буду стоять на сцене и все эти… все, кто нас приютских смотрел, как на грязь, будут мне кланяться и хлопать в ладоши… и искать внимания… – фанатично прошептал рыжий. – Я буду на сцене, а они будут платить и драться за то, чтобы послушать меня…

Коста отодвинулся. Посмотрел на рыжего, вздохнул, и двинулся вперед.

* * *Все припрятанное оказалось на месте – и вещи, и тубус, и роба послушника.

– Ты врал мне! – тубус очертил дугу – Коста пригнулся и удар пришелся не по голове, а по плечу. – Врал! Врал! Врал! Врал!

– Да что ты…

– Удар. Удар. Удар.

– Отдай… отдай сказал… – Коста отобрал тубус, проверил сохранность и развернулся к этому взбесившемуся.

– Ты врал! – палец рыжего обвинительно ткнул в него. – Ах, что такое остров… Ах, какой клан у Арров… Ах, что там… А у самого! А у самого!!! Клановый знак на ремне!!!

– Да где…?

Рыжий развернул тубус, дернул ремешок – и правда – едва заметный оттиск на светлой коже – собственность клана Арр.

– В чем ещё ты врал? – наступал рыжий. – Про наставника врал? Про каллиграфию врал? Про Север врал?

– Не врал, – буркнул Коста, стягивая верхний халат. – Хочешь – верь, хочешь нет. На островах – был, знаю ещё меньше тебя, – он натянул сверху серую робу и начал подпоясываться. – Решай сейчас – веришь или нет. Не веришь – патруль на соседней улице…

Рыжий притих.

– … но если ещё раз… – Коста выдохнул, сжав зубы, – … ещё раз тубус тронешь… руки оторву. Напрочь.

– Понял, – пискнул Рыжий, отодвигаясь, и примирительно поднял ладони. – Каллиграф. Не врал. Теперь верю. А что… а я ничего… и вообще, я есть хочу, пока рука не заживет, ты кормить, поить обещал… и… а…а… а откуда у тебя наряд храмового послушника?

* * *В животе бурчало.

Они потратили уже полдня, но Косте не подали ничего – ни крошечки, хотя они уже сменили тройку мест, где можно попросить милостыню.

– Ты все делаешь не так, – шипел Рыжий. Они спрятались в тень проулка, пристроившись за высокой оградой. – Я бы тебе и рисинки не подал бы с такой-то рожей!

Коста вяло отмахнулся – подавали же раньше. Несусветная жара однажды его доконает.

– Ты просишь с таким лицом, как будто им милость оказываешь – подать тебе. Не подали и не надо – так проживем! Недостатки нужно превращать в достоинства, – Лис ухмыльнулся лукаво – тощий хвост с рыжими выгоревшими прядями упал на плечо. – Я хилый? Нет, юркий и увертливый! И пролезу везде! Я лгун? Нет, я хитрый! Я трус – нет, я острожный, иначе не выжил бы… и сгорел вместе со всеми… – лисенок нахмурился, но сразу вздохнул и яркая ослепительная улыбка вернулась на лицо.