Мастера детектива. Выпуск 8

Между прочим, фамилия старушки – Пилбим, по крайней мере так был подписан венок.

Софи усмехнулась:"

"– Этот жуткий крест из живых роз? Я могла бы догадаться, что он от нее. А почему ты так уверен?

– Потому что я посмотрел, солнышко мое. Парни из крематория сняли венок с гроба и прислонили к стене, и у меня было время взглянуть на прикрепленную к нему карточку. Там было написано: «С искренними соболезнованиями от нянюшки Пилбим».

– Да-да! Теперь я вспомнила, – сказала Софи. – Бедная няня, этот венок стоил ей, вероятно, целого состояния.

– Марк когда-нибудь говорил вам о няне Пилбим? – спросила Корделия.

Они быстро переглянулись. Изабел помотала головой, а Софи сказала:

– Мне – нет.

– Нет, он о ней никогда не упоминал, – сказал Хьюго Тиллинг, – но как мне кажется, я видел ее однажды еще до похорон. Недель шесть назад она пришла к нам в колледж и хотела видеть Марка. У него как раз был день рождения – двадцать один год. Я тогда случайно оказался в приемной у инспектора, и он спросил, у себя ли Марк. Она поднялась к нему в комнату и пробыла там около часа. Я видел, Как она уходила, но ни тогда, ни потом Марк не упоминал о ней в разговорах со мной.

А вскоре после этого, отметила про себя Корделия, он ушел из университета. Связаны ли эти два события между собой? Ниточка тонкая, но нужно проследить, куда она тянется.

Из чистого любопытства, которое даже ей самой показалось неуместным, она спросила:

– А другие цветы были? Ответила за всех Софи:

– Простой букет садовых цветов без всякой карточки. От мисс Лиминг, я думаю. На сэра Роналда это мало похоже.

– Вы были дружны с Марком. Расскажите мне о нем, – попросила Корделия.

Они снова переглянулись, как будто решая, кому говорить. Смущение их было очевидным. Софи Тиллинг обрывала травинки и скатывала их пальцами. Не поднимая взгляда, она сказала:

– Марк был очень замкнутым человеком. Я не уверена, что мы действительно хорошо знали его. Он был мягкий, чувствительный, очень сдержанный и без всяких претензий. Интеллигентный, сообразительный, но не умный. И очень добрый. Он всегда хорошо относился к людям, но никому не навязывался. О себе он был не очень-то высокого мнения, но, кажется, это его не огорчало. Вот и все, по-моему, больше мне сказать о нем нечего.

Внезапно заговорила Изабел, но так тихо, что Корделия с трудом разобрала ее слова:

– Он был очень милый…

Ее перебил изменившийся от злости голос Хьюго:

– Да, он был милый, а теперь он умер. Все! Больше нам нечего сказать о Марке Кэллендере. Никто из нас его не видел с тех пор, как он бросил учебу. Перед тем как уйти, он с нами не проконсультировался и не просил у нас совета, как лучше покончить с собой. Моя сестра совершенно права, он был замкнут в себе. И я от души советую вам не тревожить его прах.