Мастер снов

Лигурийское побережье раскинулось передо мной во всем своем осеннем великолепии. Я двигался по дороге, тянущейся вдоль него к высотным домам, вплавленным в отвесные скалы. Здания поднимались над каменными уступами, почти сливаясь с ними цветом стен, а окна, ловящие отблески солнца, казались вкраплениями золотоносных жил, выступающих на поверхность песчаника.

Красивое место."

"Я подъехал к жилому комплексу, оставил машину на крытой парковке – выстроенной в виде еще одной скалы, увитой диким виноградом. Захватил с заднего сиденья бутылку красного агрейского, коробку конфет и поднялся на двадцать третий этаж.

Широкий, плавно изгибающийся коридор был освещен ярким солнечным светом. Возле двери каждой квартиры стояли оливы в кадках, по деревянным решеткам на стенах карабкались плети вьюна. Но нигде не виднелось даже намека на сныть. Значит, настоящий дом сновидящей расположен не здесь. А это – временное пристанище.

Я подошел к входу в центральные апартаменты и нажал на медную кнопку звонка. В глубине квартиры прозвучал приглушенный перелив флейты-сиринги. А спустя несколько долгих минут – я уже подумывал, не позвонить ли еще раз, – дверь наконец открыли.

На пороге стояла немолодая, крепкая женщина с тенью усталости на суровом лице. Было видно, что еще совсем недавно она была красива, но теперь эта красота смялась, выцвела. Темные волосы с легкими проблесками седины разделены прямым пробором и собраны на затылке тяжелым узлом, бледно-зеленые глаза, окруженные лучиками морщин, бесцветные губы. Домашнее платье серо-гранитного цвета, облегающее тяжеловатое тело, придавало ей еще больше внушительности, создавая отдаленное сходство со скалой, способной выдержать множество ударов волн.

– Добрый день, – улыбнулся я одной из самых своих теплых улыбок. – Меня зовут Мэтт. Я друг Эйнем.

– Проходите, – обронила она коротко и посторонилась.

Я вошел в прихожую, стены которой до половины были облицованы мрамором с серыми прожилками. Несколько светильников в виде чаш освещали просторное помещение. Четыре коридора вели в разные части дома. Из одного, самого левого, тянуло аппетитным запахом только что испеченного хлеба. Женщина, встретившая меня, закрыла дверь, и я увидел тяжелый кованый засов, внушительно лязгнувший о петли. Он больше подходил для музея, чем для современного жилья, даже у меня в доме не было такого.

– Мэтт! – прозвучал одновременно с быстрыми легкими шагами знакомый голос.

И в коридор вышла девушка лет двадцати пяти. Изящная, стремительная, тонкая, в облаке золотистых волос и белом платье.

– Здравствуй, Эйни, – сказал я.

– Как же я рада тебя видеть. – Она едва прикоснулась к моей щеке теплыми губами и отпрянула.