Мастер снов

Ты знал, что заходишь в нелицензионный сон?

Он помолчал, но честность возобладала, и Никос признал:

– Да. Знал. – Посмотрел на меня и произнес с вопросительной интонацией: – А вы?..

– Эринеры сновидений, – фыркнула Хэл. – Носимся по всему Баннгоку, чтобы вытащить тебя.

Он выразительно взглянул мне в глаза. И я, давно подготовленный к подобным ситуациям, вытащил из пустого прежде кармана брюк металлический жетон с выбитым на нем всем известным цветком мака, показав жертве дэймоса. Это убедило его больше всех возможных объяснений.

– Мы должны вывести тебя отсюда, – сказал я, убирая значок. – А ты должен нам помочь сделать это."

"Парень кивнул, собираясь с силами, и начал слезать со стола. Нам с Хэл пришлось ему помочь.

Мы спустились по лестнице и выбрались в коридор. Он обрывался кусками. Часть пола висела в пустоте, стены тоже выбило фрагментами. И пройти здесь было невозможно.

– Теперь понимаешь, почему запрещено покупать и использовать нелицензионные сны? – спросил я у изумленного парня.

Хэл схватилась за мой пояс, я крепко держал за плечо Никоса, и вновь мне пришлось шагнуть из одной неустойчивой реальности в другую.

На выходе, у здания ко мне подбежала растрепанная Кеута с рассеченной губой. Окинула нас троих обеспокоенным взглядом.

– Все в порядке? Вы целы?

– Да. Что с дэймосом?

– Мы поймали лишь химеру. Его самого упустили.

Дом за нашими спинами покачнулся и рухнул в глубокую, черную воронку… Часть набережной провалилась, вода, лениво перекатываясь через сколы пространства, полилась в пролом широким водопадом. Еще немного – и пустота докатилась бы до нас. Но мы успели.

Туан ждал нас в лодке. Он молча помог мне усадить Никоса на сиденье и взял на себя управление. Нас швырнуло вперед, в темноту.

Полет-падение длился и длился. Казалось, ему не будет конца. А затем лодка вместе с пассажирами обрушилась на зеркальный пол, разбиваясь в щепки. Рискую предположить, еще никто не пребывал в международный порт Баннгока столь оригинальным способом.

Мы стояли посреди огромного зала отбытия, напоминавшего изъеденный дырами кусок сыра. Кое-где сохранились стойки регистрации, вазы с прекрасными орхидеями и даже статуя золотого дракона.

– Бегом! – велел я, поддерживая за плечо Никоса. – Живей!

И мы устремились к стеклянным дверям, за которыми все еще стояли вагоны Гиперпетли-Зеро. Пол осыпался в черное ничто мелким речным песком, и нам приходилось перепрыгивать через провалы. Перед Хэл рухнул кусок потолка, преградив ей дорогу, и я, схватив девушку за руку, рванул ее к себе в тот миг, когда каменные плиты уже уходили у нее из-под ног.

– Спасибо, – выдохнула она.