Мастер не приглашает в гости

Сдержанного вида слуга без единого вопроса впустил меня в дом, принял верхнюю одежду и сопроводил к кабинету мистера Фаулера и также молча ушел.

А я… Я на миг замешкалась у двери цвета полированного ореха, а потом решилась и постучалась.

— Входите, дорогая мисс Ривс! — Раздалось из-за двери. — Пришли позлорадствовать? Похвастаться победой?

Я опешила. Потому что ожидала многого, но не пьяного Альберта Фаулера, расположившегося с бутылкой в своем кабинете. Обычно безупречно сдержанный и даже несколько чопорный брат сэра Кристофера нынче вальяжно развалился в кресле, закинув ноги на собственный письменный стол. Вид при этом он имел откровенно расхристанный, в руках держал стакан, а на краю стола, в доступе протянутой руки, стояла ополовиненная бутылка. На полу сбоку от стола небрежно валялась еще одна точно такая же бутылка, но опустошенная.

— Кхм, — прокашлялась я, скрывая растерянность и стараясь выиграть время, чтобы понять, как быть. — Кхм-кхм… Я, вижу, выбрала неудачное время для разговора, извините за беспо…

— Нет-нет, что вы! — Перебил меня хозяин дома. — Не стесняйтесь. Не бывает неподходящего времени для триумфа! Удивительно, как быстро вы из горничной превратились в леди Фаулер. Скажите, вы долго всё это планировали? Нет, это просто-таки потрясающе. Отдаю дань вашей ловкости!

Он отсалютовал мне бокалом с алкоголем.

— Мистер Фаулер, я пришла не злорадствовать, не праздновать победу и не триумфовать. Я пришла лично рассказать вам о нашей с Кристофером свадьбе. Проявить к вам уважение. В конце концов, вы — его родственник и единственный близкий человек, вы были ему не только братом, но и, по сути, заменили родителей. Но… это ведь нормально, когда дети вырастают и строят свою собственную семью, верно?

Альберт лишь зло, ядовито хохотнул на мое осторожное предположение:

— Ах, то есть вы пытаетесь дать мне понять, что я его вырастил — и теперь могу катиться прочь из его семьи, его семья теперь вы? Верно?

Стараясь говорить вежливо и сдержанно, я изо всех сил надеялась, что мне удастся сохранить достоинство, потому что слова Альберта задели меня куда сильнее, чем я ожидала. Обида на эту вопиющую несправедливость скребла внутри. Хотелось завопить, что это все враки врачные, что я как раз всеми силами старалась помочь им наладить отношения, и топнуть ногой, как в детстве — а приходилось быть взрослой.

Потому что кто-то же в этой комнате должен.

— Это чушь и нелепость, — твердо продолжила я, — и я не представляю, откуда вы ее взяли.

— Ах, чушь? Ах, нелепость? — Заорал Альберт, и кресло отвратительно проскрежетало по полу, когда его хозяин вскочил на ноги.