Мастер боя

Леон, как обычно, серьезный и невозмутимый, пристроился за их спинами с таким отстраненным видом, будто происходящее его не касается."

"Лишь Вилен Владимирович Слуцкий сиял, как начищенный медный грошик. Он держал в руках главный приз турнира — статуэтку льва со сверкающими под юпитерами бриллиантовыми глазками. В последние дни соревнований отставной генерал будто немного повеселел. Хмурый как туча в первые дни после прилета в Германию, к финалу Слуцкий помягчел, пришел в свое обычное состояние. Видимо, наладились дела.

Глава 11

И где-то слышен сабель звон...

Отоспаться в эту ночь так толком и не пришлось. Награждение победителей плавно перешло в прием с участием каких-то важных гостей из берлинской и местной элиты. Далее состоялся торжественный ужин персон эдак на сотню, так же естественно скатившийся к отчаянной гульбе в баре до самого рассвета неразъехавшихся участников турнира. А в десять часов утра они уже загружали свои вещи в автобус, все тот же знакомый «Мерседес».

В составе экипажа произошли некоторые изменения. Ксения еще вечером улетела в Москву вместе с отцом. Перед отъездом она подошла попрощаться к Петру.

— Спасибо тебе за все, — сказала она и почти официально пожала ему руку, однако не выпустила ее, а задержала в своей ладони.

— Да не за что, — качнул головой Петр. — Одно дело все-таки делали. А ты молодец! Смогла за такой короткий срок так подняться...

— Я не об этом говорю, — перебила его Ксения. — А хотя... Пусть все остается так, как есть. И, наверное, мы с тобой уже не увидимся.

— Почему? — удивился он. — Что-то случилось?

— Нет, просто я так думаю, — качнула головой Ксения. — И так будет лучше нам обоим. Прощай!

И это была только одна потеря в количественном составе пассажиров автобуса. Стриженых парней Роткевича заменили два приятных молодых человека, прилетевших со Слуцким. Как понял Петр, они исполняли при нем роль телохранителей в отсутствие Бориса, обычно сопровождавшего своего шефа. В обратный путь секьюрити отправились вместе с командой. Сумок с термосами они не везли, что радовало, однако проявляли массу ненужного внимания к безопасности пассажиров, особенно Петра.

Один из двоих, чернявенький, даже дежурил у дверей туалета на польско-белорусском переходе, когда Петр изволил его посетить. Он немного удивился такому вниманию, однако пустил все на самотек. Выходившая из Петра усталость последних месяцев заставляла быть равнодушным ко всему окружающему миру. Практически всю дорогу до Москвы он продремал в кресле автобуса.

Их поздним вечером доставили прямиком в пансионат. Только Сева Мельников сошел раньше у станции метро. У него было свое жилье где-то в спальном районе на Юго-Западе столицы.