Сидни Шелдон. Сорвать маску-2, или Молчание вдовы

Спустя двадцать минут его ожидание было вознаграждено. Из подземного гаража медленно выкатился «мерседес» доктора Робертс и чинно свернул в сторону аллеи Звезд.

Детектив Лу Гудман, повинуясь инстинкту, завел машину и пристроился следом, стараясь держаться в потоке на небольшом расстоянии.

Глава 16

Анна Бейтман уперла скрипку в подбородок. Этот волшебный инструмент восемнадцатого века работы Пьетро Гварнери ей подарил муж во время медового месяца на Таити.

– Да за нее пришлось выложить не меньше миллиона! – воскликнула она, едва не потеряв сознание от восторга. – Это же настоящий Гварнери! Само совершенство!

– Как и ты, – проворковал муж, растроганный и польщенный тем, что угодил любимой.

С тех пор прошло восемь лет, а ей казалось, что все восемьдесят.

Анна с другими музыкантами готовилась к выступлению. Давали концерт «Стравинский. Лучшее». Анна знала все партии скрипки великого композитора, играла их тысячи раз в любых вариациях, но всякий раз испытывала трепет, касаясь смычком струн. Опытная скрипачка, она все равно волновалась перед концертами, как будто выступала впервые.

Своими страхами Анна делилась с доктором Робертс. Никки (доктор настояла именно на таком обращении) внимательно слушала, но раз за разом переводила разговор на тему бывшего мужа, к которому Анна хотела вернуться. Доктор Робертс пыталась найти в прошлом пациентки причину, по которой та превратилась в такое робкое и зажатое существо.

– Ты многого достигла сама. Свобода далась тебе нелегко, но ведь ты ее заслуживаешь! Неужели ты пожертвуешь этим ради человека, который посадит тебя в золотую клетку?

– Не знаю, – признавалась Анна.

– Задай себе вопрос, действительно ли это предел твоих мечтаний, – настаивала Никки.

Пациентка вздыхала. Конечно, Никки Робертс была права. Пока Анна лежала на кушетке в кабинете психотерапевта, выбор в пользу свободы казался самым естественным и верным, но когда выходила на улицу, почти сразу ее охватывало чувство полной беспомощности. От решительности не оставалось и следа, Анна казалась себе никчемной и слабой. И чем дальше она уезжала от офиса доктора Робертс, тем быстрее слова психотерапевта превращались не более чем в отдаленное эхо. Как будто Никки была радиовышкой, напрасно посылавшей сигналы в эфир. А сигнал вышки под названием «бывший муж» становился все сильней.

– Первая скрипка! Анна, радость моя, о чем ты задумалась? – негромко спросил дирижер Хенрик Лайнеман.

Он слишком восхищался талантом и красотой Анны Бейтман, чтобы повышать тон. Однако перед началом концерта дирижер волновался, а потому чужая невнимательность его раздражала.