Под маской

Смирившись, Кит прислонился к стене и скрестил на груди руки.

― В самом деле? ― спросила Кресси. ― А Клара ― это ваша дочь, мэм?

― Моя дочь! ― подтвердила миссис Алпертон дрожащим голосом. ― Этот негодяй соблазнил ее и бросил умирать голодный смертью, даже не попрощавшись.

― Какой ужас! ― воскликнула Кресси. ― Надо сказать, я просто поражена! Я бы никогда не подумала, что он способен вести себя так низко.

Миссис Алпертон была ошеломлена, равно как и Кит. Он надеялся, что Кресси поставит под сомнение большую часть этой истории, но в любом случае все произнесенное не годилось для ушей благовоспитанной девицы. Он ничуть не сомневался, что она испытывает жестокое потрясение и окажется в мучительном замешательстве. Ни Кит, ни миссис Алпертон не учли особых обстоятельств и ее детства, когда девочке доводилось быть свидетельницей многочисленных и не слишком скрываемых любовных похождений отца.

― Это действительно очень дурно, ― продолжила Кресси. ― Мне искренне жаль ее и вас тоже, мэм, потому что ничто, по-моему, не может быть неприятнее, чем быть вынужденным напоминать лорду Денвиллу о его обязательствах.

― Да, ― пробормотала ошеломленная миссис Алпертон. ― Да, действительно.

― Но, может, здесь какое-то недоразумение? ― с надеждой предположила Кресси. ― Видите ли, дело в том, что он ужасно забывчив. Я убеждена, что теперь, когда ему об этом напомнили, он сделает все, что полагается. Правда, сэр?

― Все, что полагается! ― подтвердил Кит.

― Да, честное слово! ― с трудом выдавила миссис Алпертон. ― Я никогда в жизни этого не делала. Я же говорю вам, мисс, что он распутник.

― Да, но почему вы решили сообщить мне, мэм? ― робко спросила Кресси. ― Я прекрасно понимаю, что вы говорите это ему, но причем здесь я, ведь меня это меньше всего касается ― хотя мне искренне жаль вашу дочь.

― Я должна была это предвидеть, ― произнесла миссис Алпертон каким-то странным тоном. ― Да окажись он убийцей, вам и тогда было бы все равно. О, это греховная лживость мира! Стоило мне жить для того, чтобы услышать от дамы высшего света, и к тому же незамужней, такие дерзкие и бесстыжие слова! Раньше девушки, может, и думали что угодно, но не смели так говорить. Во всяком случае те, которые считали себя верхушкой знати. И очень правильно делали, что не смели. ― Казалось, она готова распространяться на эту тему и дальше, но внезапно передумала и вместо этого сказала в своем обычном стиле:

― А я-то пришла предупредить вас, думая, что вы всего лишь невинный ребенок! Мое сердце разрывалось при мысли, что вы можете выйти замуж за подобного типа! Вы еще будете сожалеть, моя девочка, что вышли за него замуж, польстившись на титул и показную роскошь!

― Боже милостивый, о чем вы, в самом деле! ― воскликнула Кресси.