Под маской

Маркиз не только не жалел денег, но, наоборот, всегда приказывал покупать все самое лучшее, а в погребе постоянно держал хороший запас своих вин.

Прервав поток ее воспоминаний, Кит проговорил:

― Вы заблуждаетесь, мэм. У меня не было ни малейшего намерения улизнуть и, собираясь жениться, я не премину сообщить об этом Кларе.

― Ну да, это именно то, чего вы не сделали! ― возмущенно завопила она. ― Позволить ей самой прочесть об этом в газетах! Только человек с каменным сердцем мог сделать такое!

― Но я уже сказал вам: то, что она прочла, просто сплетни, и…

― Да, и я буду вам благодарна, если вы побережете мои уши и не станете повторять одно и то же! ― свирепо выпалила миссис Алпертон. ― И не будете утверждать, что пребывание мисс Стейвли в этом доме ― тоже простые сплетни!

― Мисс Стейвли, мэм, ― крестница моей матери и живет здесь в качестве ее гостьи, а не моей!

― Ну, уж конечно! Я именно так и подумала!

Вряд ли она приехала бы, если бы ваша мама ее не пригласила. И она должна считать, что ей страшно повезло, ведь ей уже двадцать, а ждать от Стейвли, что он на нее раскошелится, не приходится. Он никогда не выглядел человеком, охотно расстающимся с деньгами. Но узнай она, как вы обошлись с моей Кларой, милорд, она вряд ли сочтет себя настолько везучей!"

"Кит внутренне подобрался, поняв по злорадной улыбке миссис Алпертон, что это не просто упреки. Целью ее приезда в Рейвенхерст был шантаж. Это ставило его в крайне опасное положение. Разоблачение его предполагаемого вероломства могло бы расстроить финал, на который она рассчитывала. Кит уже понял, что она плохо владеет собой, и поэтому, откажись он исполнить какое-либо ее требование, она, не колеблясь, приведет в исполнение свои угрозы. Вероятно, именно под влиянием эмоций голос ее стал пронзительным, так что не одна Кресси имела шансы услышать ее откровения. И как избавиться от нее, не дав ей возможности устроить сцену, при одной мысли о которой он содрогнулся, ― этого он придумать не мог. Он был бессилен заткнуть ей рот суммой, которая удовлетворила бы ее, потому что не мог выдать ей чек ни со счета Ивлина, ни со своего. Не было никакой возможности узнать ни размер обязательств Ивлина перед Кларой, ни то, действовала ли миссис Алпертон по наущению дочери или же по собственной инициативе. Он подозревал, что ни пенса из тех денег, которые он мог бы ей выдать, не попадет в руки Клары. Кроме того, он был почти уверен, что, какую бы сделку Ивлин ни заключил с Кларой, ее мать в ней не участвовала. Во-первых, это было совершенно непохоже на Ивлина, а кроме того, рассуждения миссис Алпертон также наводили на подобную мысль. Это заставило Кита не давать опрометчивых обещаний от имени своего брата.