Чужая маска

Он все испортил.

– Что он испортил? – нахмурился Бокучава. – Там вышел конфликт? Он ничего мне не рассказывал.

– Нет, конфликт вышел не там, а между мной и свекровью. Твой мудила журналист растрепал ей про то, что у Лени есть неизданные рукописи и что я продаю их издателям за очень большие деньги. Догадываешься, что было дальше?

– Нет, – признался Нугзар. – А что было?

– Свекровь примчалась ко мне и с пеной у рта стала доказывать свое право на часть гонораров. Она, видите ли, претендует на наследство. Я держалась, сколько могла, хотела кончить дело миром, но она не унималась, и мне пришлось сказать ей правду. Неприятную, надо признаться, правду. Но у меня не было другого выхода. Сейчас ты поймешь, что я имею в виду. Видишь ли, Нугзар, все романы, которые вы издавали под именем Леонида, на самом деле написала я. Ты – опытный издатель, и тебе я могу не объяснять, почему мы взяли Ленино имя. Я думаю, тебе и так понятно.

Бокучава замер, не в силах пошевелиться, и тупо глядел на сидящую напротив женщину. Боже мой, что она такое говорит? Романы написала она, а не Ленька? В это не так уж трудно поверить, то-то все удивлялись, что молодой мужчина оказался таким тонким знатоком женской психологии. Но ведь если это правда, это в корне меняет все дело. Тогда Светлана – это золотая жила, это курица, несущая золотые яйца, и при правильном обращении из этого родника можно качать воду, в смысле деньги, еще много лет. Ах ты, черт возьми!

– Я сочла нужным немедленно встретиться с тобой, – продолжала она, словно не замечая, в какое оцепенение впал ее собеседник, – потому что моя свекровь наверняка не останется единственным хранителем этой тайны. Она собирается подавать на меня в суд и доказывать, что я лгу, поэтому в дело будут посвящены и адвокат, и судья, и секретарь судебного заседания, и еще бог знает кто. И поскольку ты заплатил мне за рукопись столько, сколько я попросила, ты имеешь право требовать, чтобы я не наносила тебе удар в спину. Лучше, если о подлинном авторстве этих книг ты узнаешь сразу и от меня, чем позже и из скандальной хроники, да еще вдобавок в извращенном виде.

Бокучава осторожно перевел дыхание, протянул руку и накрыл своей ладонью тонкие пальцы женщины, нервно крутящие позолоченную зажигалку."

"– Светлана, я всегда знал, что за фасадом твоей холодной сдержанности скрывается нечто фантастическое, – начал он задушевно. – Я чувствовал, что в тебе таятся какие-то невероятные глубины, но никогда не мог точно определить, что же меня так волнует в тебе. Теперь все сделалось понятным, все встало на свои места. Я даже не очень удивлен, я все время ждал чего-то подобного.

– Значит, ты не сердишься? – улыбнулась Светлана.