Чужая маска

На днях мне позвонил Поташов, мой телефон ему дали на студии, и спросил, не знаю ли я толкового частного сыщика, который взялся бы поработать над делом о незаконном осуждении и последующей реабилитации. Я не стал спрашивать, о ком именно идет речь, меня это не особенно интересовало, но вспомнил о Владиславе и позвонил ему. Он и толковый, и опытный, двадцать лет в сыске отпахал и лицензию имеет. Чего еще желать? Вот и весь сказ. А он что подумал?

– Ой, Иван Алексеевич, а то вы не знаете, что может в такой ситуации подумать опытный и толковый сыщик. Вот все это он и подумал."

"– Да-а, – покачал головой Заточный, – вырастил ученика на свою голову. Весь в меня. Значит, он уверен, что Досюков виновен, но хочет выкрутиться. И думает, что я тоже этого хочу. Ладно, Анастасия, скажите ему, пусть работает спокойно. Я этому Поташову ничего не должен, поэтому, если Владиславу дело не нравится, пусть с чистой совестью отказывается. И еще одно. По делу работали мои подчиненные. И если окажется, что Досюков невиновен, мне придется разбираться, как могло получиться, что мои люди собрали улики против невиновного, да такие, что им следователь и судья поверили. Может быть, окажется, что эти улики собрали не мои ребята, а сам следователь. Но если в этом замешаны сотрудники моего управления, мне придется принимать самые жесткие меры. А потом точно такие же меры, если не еще более жесткие, будут приняты по отношению ко мне, потому что я отвечаю за их работу. И с этой точки зрения я заинтересован в том, чтобы Досюков оказался все-таки виновным. Но это никоим образом, как вы понимаете, не означает, что я намекаю Стасову на необъективное ведение его частного расследования. Я просто хочу, чтобы и он, и вы сами, Анастасия, отчетливо понимали, что в оправдании Досюкова у меня нет личного интереса.

Они в молчании выпили чай с пирожными из ближайшего магазина, и Настя поднялась.

– Значит, не останетесь? Твердо решили ехать домой? – спросил Иван Алексеевич, выходя вместе с ней в прихожую.

– Поеду, – кивнула она. – Не люблю спать на чужих диванах, даже если они удобнее моего.

– Я вас отвезу.

Они спустились вниз и сели в светлую «Волгу» Заточного.

– Кажется, сын на вас обиделся, – заметила Настя. – Когда он меня встретил на улице, то сказал, что вы вместе с ним меня проводите. А поехали без него.

– Это потому, что он неправильно себя ведет. Он должен был извиниться перед вами, но не сделал этого. Если бы он извинился, я позволил бы ему участвовать в нашем разговоре, и инцидент был бы исчерпан. И, разумеется, провожать вас мы поехали бы вместе. Но он не извинился. Так что пусть сейчас мучается подозрениями в наш с вами адрес.