Машина страха

Придумай, голова толковая, где их искать?

– Непременно помогу, – сказал Ванзаров. Сейчас он бы согласился на что угодно. Жаль, пристав об этом не догадывался. – Припомните: когда вы осматривали гостиную в ночь смерти Серафимы Иртемьевой, может, была какая-то мелочь? Может, что-то попалось на глаза, но вы не придали этому значения?

Пристав изобразил на лице большие сомнения.

– Вот тебе мелочь: до тебя забегал господин Мурфи… Хотел подать жалобу.

– На Иртемьева?

– Не угадал! – обрадовался Вильчевский. – На некоего Калиосто, фокусника, что проживает в гостинице «Виктория». Дескать, тот околдовал Сверчкова, после чего юноша застрелился.

Новость была несколько неожиданной. Для логических тропинок.

– Какие аргументы приводит? – спросил Ванзаров.

Ему протянули лист, густо исписанный.

В своем заявлении Мурфи обвинял и не приводил ни одного конкретного факта. Зато просил арестовать фокусника или выставить вон из столицы. И таким образом восстановить справедливость. Бумажка была настолько бесполезной, что пристав даже не приобщил ее к делу. Подобных жалоб в полиции – полный ящик.

– Нужны настоящие факты, – сказал Ванзаров, возвращая жалобу.

Вильчевский скомкал и бросил ее в корзину.

– Не мучь меня, Родион, столько всего с тех пор случилось. Не помню…

– Вчера вы сразу узнали обстановку и прочее.

– Узнал, – согласился пристав.

– Всего лишь подумайте… Это просто.

– А с горничными точно поможешь?

Обещание Ванзаров дал. За это взял у Вильчевского адрес мадемуазель Волант.

44

Доктор обнаружил себя в кресле. Похлопал глазами и повертел головой, словно проверяя, в каком именно мире очутился из всех возможных. Мир показался вполне сносным.

– Простите, – пробормотал он, трогая виски. – Кажется, я немного… растерялся…

Над ним склонился Лебедев.

– Как вы себя чувствуете, Мессель Викентьевич?

Вопрос был, конечно, любопытный. Погорельский ощутил во всем теле легкость, в мышцах силу, а в голове ясность. Как будто десяток лет долой. Ничего подобного он давно не испытывал. Все-таки климат и большой город сказываются не лучшим образом даже на докторах. А тут – ни капли усталости. Бодрость, только бодрость.

Он вскочил с сияющим лицом. Еще немного – и счастье посыплется искрами.

– Феноменально! – вскрикнул доктор. – Ничего подобного не испытывал! Здоров и силен, как младенец! Что за вещество?

– Мое изобретение, – скромно ответил Аполлон Григорьевич. Он был доволен, что открыл новое свойство «Слезы жандарма»: спириты после него исцеляются. Ненадолго, но все же. Наверное, их животный магнетизм прочищается.

Погорельский схватил его руку и принялся трясти.