Просто Маса

Откуда там взялись бы клиенты? И бывший йокогамец сделался токийцем.

Район Мэгуро («Черный Глаз»), расположенный немножко на отшибе, но довольно приличный, был не в последнюю очередь выбран за импозантное название, хорошо сочетавшееся с именем фирмы. Где Черный Глаз, там и знамя смерти с черепом — очень гармонично.

Переселился в столицу и майор Баба — ему вышло повышение не только в чине, но и в должности. Служил он теперь в самом центре, у ворот Ёцуя.

Прошагать предстояло чуть не пол-города, но Маса любил прогулки по Токио. Они укрепляли веру в человечество — ну, или во всяком случае, в японцев.

Два года назад здесь было огромное пожарище, заваленное трупами. От землетрясения и огня погибли 120 тысяч человек, десятки тысяч были покалечены или обожжены. Токио лишился половины домов, Иокогама — почти всех. Два миллиона бездомных, голодных, потрясенных людей не знали, как будут жить дальше —  и будут ли.

Но на третий день дело взяла в свои руки армия. Пятьдесят тысяч военных оккупировали зону, пораженную бедствием. Моментально прекратились грабежи и убийства. Каждый погорелец стал получать паек, три го риса в день. Повсюду, словно по мановению волшебника, возникли палаточные и барачные городки.

Всё это спасло людей, но Токио, казалось, не спасти. Заговорили о том, что нужно оставить эту гигантскую свалку и построить столицу на другом месте. Однако военная администрация пресекла подобные дискуссии. Нет, объявило правительство. Мы будем считать, что природа расчистила нам строительную площадку, и возведем на ней вместо средневековой большой деревни современный город.

Развернулась стройка, какой, наверное, не бывало в истории человечества. За короткий срок возник новый Токио. Появились улицы, состоящие из аккуратных многоквартирных бараков, целые кварталы казенных учреждений и офисов. Дома были временные, их собирали из деревянных щитов, и вырастали они со скоростью бамбука. До наступления зимних холодов всех бездомных уже расселили.

Заодно — чтобы избежать повторения тотальных пожаров — повсеместно велась работа по расширению улиц. Для этого в Токио пришлось передвинуть 200 тысяч уцелевших домов. Город расправил плечи, задышал. Его было не узнать. От стиснутого, соломенно-бумажного старого Эдо не осталось ничего кроме императорского замка. А скоро должно было начаться новое, капитальное строительство, когда вместо временных сооружений начнут появляться кирпичные и каменные, многоэтажные.

Вот что такое — японский Кокутай, вот что такое —  японский Кокусуй, писали газеты. Все радовались, гордились собой. Правда, не радоваться и не гордиться газетам теперь не полагалось.