Маруся и близнецы

Кончики пальцев покалывало от того, как спокоен он был, разглядывая ее с ног до головы.

— Моя очередь, — донеслись до нее слова Макара. — Ник, правда или действие?

— Правда, — отозвался тот, не поворачиваясь.

— Тебе нравится Маруся?

Никита медленно отпил из бокала, обвел ее с ног до головы взглядом из-под прикрытых век, от которого редкие островки открытой кожи закололо, будто иголочками, и с кривой ухмылкой припечатал:

— Очень.

У Маруси на мгновение перехватило дыхание.

Это… переход всех границ! Так нельзя!

Но Никита, сполна насладившись шокированным выражением ее лица, вдруг отступил, оборачиваясь к Макару.

— Чья очередь? Мак? Ты теперь Марусю мучаешь.

— Правда или действие? — спросил тот, подвигаясь и освобождая брату место на диване.

— Действие! — поспешно сказала она, решив придерживаться удачной тактики.

— Мммм… — Макар переглянулся с братом и кивнул. — Сядь между нами.

Он мотнул головой, показывая на узкое местечко, куда Маруся могла бы втиснуться, только плотно прижавшись к обоим братьям. — А то ты далековато устроилась.

25

Горячая от вина кровь ударила в голову.

Маруся стиснула пустой бокал тонкими пальцами.

В первый вечер в деревне она спокойно устроилась у мангала между близнецами и совершенно ни о чем не волновалась.

Что изменилось?

Тот день на просеке."

"Запах кожи Никиты, который ее нес.

Касания пальцев Макара, наносящего мазь.

И четыре руки на ее обнаженном теле.

Дрожащее марево горячего желания между ними.

Общего.

Не только парней. Ее тоже.

Сладкая тяжесть между ног.

Ядовитая ревность — им есть кому отнести это желание, эту тяжесть, эти касания пальцев.

А ее даже парень бросил!

Старательно делая вид, что ничего особенного не происходит, что ничего не изменилось с того первого вечера, Маруся забралась между Макаром и Никитой, осторожно опираясь то на коленку одного, то на плечо другого.

Они, конечно, и не подумали раздвинуться — наоборот, только сжали ее широкими плечами.

Такая горячая кровь.

Спящая внутри бешеная энергия.

Спрятанная опасность, которую Маруся сейчас чувствовала в самом воздухе между ними — дыхание их смешивалось, и к запаху вина добавлялись нотки мятной жвачки от Никиты и чего-то карамельно-сладкого от Макара.

— Еще вина? — предложил ей кто-то из них , и хотя голова все еще кружилась от предыдущей порции, она молча кивнула, подставляя бокал.

— Теперь я, — сказал Никита. — У меня давненько стоит… — пауза, глоток вина, перехваченное дыхание Маруси. — Один вопрос.

— Вопрос ко мне? — уточнил Макар.

— Ага, да, но сначала — правда или действие?

— Правда, — спокойно отозвался тот.