Маршал Сталина. Красный блицкриг «попаданца»

— Товарищ маршал, — в боковой люк просунул голову Василий, — как же вы один-то? Давайте помогу.

— А давай, — кивнул Тухачевский, — залезай. Заряжающим будешь. И главное — люк закрывай.

Заболоченная низина сильно притормозила продвижение немецких танков, однако, как только Хацуев залез, ухнуло первое ПТО, неудачно всадив снаряд в гусеницу «четверки» вместо нижнего броневого листа. Его стало поддерживать второе орудие. Потом еще одно. И еще. Настало время и захваченной «тройке» сказать свое веское слово.

Несколько минут пушка трофейной «трешки» долбила на пределе своих возможностей по немцам, правда, все больше мимо — сказывались отвратительные навыки наводчика у Михаила Николаевича. Впрочем, шесть попаданий удалось получить. И то хлеб. Выручил он артиллеристов — помогая не столько огнем, сколько дезориентировав противника, который не ожидал флангового удара и растерялся, закрутившись на месте.

Захваченной «тройке» тоже гостинцев досталось. К счастью, те два попадания фугасами, что получил трофей, оставили лишь вмятины на броне. Да одарили экипаж мелкими осколками и легкой контузией. В голове все звенело, а «изображение» расплывалось, но они продолжили стрелять до тех пор, пока не был подбит последний танк. А потом переключились на пулеметы и успокоились лишь тогда, когда расстреляли все до последней «железки» по немецким танкистам, что покинули машины и пытались отступить.

Бой затихал. По большому счету, эти пулеметные очереди стали его последними аккордами. Так как немцы энергично и беспорядочно отступали, понеся серьезные потери. Одних только танков осталось двадцать три штуки стоять на поле боя. И это не считая массы грузовиков, мотоциклов, легковых автомобилей, трех бронетранспортеров и большого количества убитых и раненых. Контратаковать немцы не решились — слишком болезненно их укусила артиллерийская засада. Настолько, что они отступили в Зноймо под прикрытие уставших и потрепанных, но уже окопавшихся пехотных дивизий.

Сражение под Йиглавой оказалось последней битвой этой войны. Гитлер, хоть и пребывал в ярости, но понимал всю тяжесть положения. Конечно, Германия имела еще ресурсы для сражений, но упершиеся чехи становились для них дорогим трофеем. Слишком дорогим, чтобы можно было так рисковать. Тем более что во Франции началось народное бурление, поднятое профсоюзами. Великобритания молча наблюдала за неожиданным ходом событий, а поведение Польши не внушало никакой надежды на то, что, если Прага обратится к Москве за помощью, эти «союзники» не переметнутся на сторону сильнейшего. Ситуация складывалась настолько поганая в политическом плане, что Германии нельзя было продолжать войну.