Марш обреченных

Между ним и Гореловым стоял наш генерал. «Я слишком много знал», – как говорил мой друг, ныне покойный. Логичная схема? Вполне. Но увы, лишь одна из возможных.

– Наши аналитики тоже предполагают подобные варианты, – дипломатично замечает Крючков, очевидно подустав от затянувшегося прощупывания обстановки.

– Это естественно, ибо ничего другого не остается, если… – пауза затягивается, как петля в заячьем силке. По-моему, Бернард Шоу изрек: «Чем больше пауза – тем больше актер». Актер, с которым нам приходится иметь дело, принадлежит к когорте великих. – Если только не поменять людей, стоящих у руководства страны. Сейчас ей нужна крепкая рука, способная навести порядок, и на данный момент мы в этом заинтересованы не меньше, чем вы. Нам ни к чему, чтобы в складе ядерных боеприпасов, именуемом СССР, произошел взрыв. Потому что осколки его разлетятся по всей планете."

"Воистину, откровенность – самое изощренное коварство. Неужели же шеф КГБ действительно мог предполагать, что все сказанное ему собеседником, всерьез могло подвигнуть тех, кто стоял за Максом Коулером, рассматривать кандидатуру самого заядлого борца с империалистической угрозой в качестве подходящего объекта для переговоров? Абсурд! И все же. Можно предположить, что Крючков, испуганный приближающимся крахом Союза хватался за любую, кажущуюся ему перспективной возможность, но тогда приходится констатировать, что настроение председателя КГБ были неплохо известны за океаном. Впрочем, во всяком другом случае, подобная встреча просто не могла бы состоятся.

– Все это мне понятно, – тянет Крючков и, по всей видимости сверлит визави взглядом, пытаясь копировать своего бывшего начальника. Но он – всего лишь жалкая тень Андропова и всего-то общего между ними – занимаемое кресло. – Все, о чем вы говорите, звучит вполне логично, но… Что же дальше? Какие будут конкретные предложения?

Дожились! А как там у нас насчет данайцев, дары приносящих? Пожалуй, данайцами нас не запугаешь!

– Предложения? – похоже, подобный поворот разговора смутил и самого Коулера. Впрочем, находится он чрезвычайно быстро. – Какие могут быть предложения? Мы не вмешиваемся в чужие дела!

Скупая мужская слеза наворачивается на мое недреманное око. Хочется упасть на грудь неизвестному другу и закричать: «Макс! Мы тоже. Мы тоже никогда и ни во что не вмешиваемся!»

– Я хотел бы только заметить, – продолжает американец, не ведая о моих запоздалых восторгах, – что если в вашей стране действительно найдется крепкая рука, способная остановить этот катастрофический распад, то Запад не будет возражать слишком сильно…

Новые слезы умиления. Как тут не вспомнить Великого Комбинатора: «Запад нам поможет! Полная тайна вкладов, то есть союза».

– США – это ещё не весь Запад.