Марш обреченных

Знать бы – в каких.

– Ввяжемся в драку, там разберемся, – изрекает Слава.

– Слыхали. Наполеону вольно было всякую ерунду морозить, сам-то он предпочитал разбираться до того, как. Меня, знаешь, что во все этом настораживает?! Есть в действиях Банникова какая-то поспешность. Такое впечатление, что он сильно торопится и оттого тщательной проверкой кандидатуры попросту пренебрегает. Почему? Возможности у него есть, да и необходимость, в общем тоже. Тогда что?

– Тяжело сказать, – медленно произносит Бирюков. – Ответ напрашивается один, и он – увы! – Не самый приятный.

– Ты имеешь в виду одноразовое использование?

– Именно. Суди сам. У твоего знакомого и своих головорезов, и все же он пытается нанять тебя. Почему? Но, по-моему, есть ещё одна причина. Точнее – две. Во-первых, как, очевидно, показали его исследования, человек ты в армии практически неизвестный. Тех, кто знает тебя по службе – раз два и обчелся. Во-вторых, со структурой ты вроде бы как не связан. То есть, конечно, спецназ ГРУ и все такое, но к самому ГРУ ты имеешь такое же отношение, как погранвойска к КГБ. Банникову нужен кто-то из армии. Понимаешь, к чему я клоню?

– Полагаешь, объект моей опеки из войск?

– Скорее всего. Тогда варианта два. Либо все у вас пройдет гладко, тогда, возможно, ты получишь обещанные деньги и место. Если же вдруг что-то срывается, ты должен будешь прикончить своего принципала, а некто, нам покуда неизвестный, тебя самого. Впрочем, такой вариант возможен и в первом случае. Нам до сих пор ничего неведомо о том, каким образом наш подопечный желает тебя использовать. Есть у тебя предложения на этот счет?

– Покуда нет, – качаю головой я. – Полагаю, сегодня все прояснится.

– Или дождик или снег, или будет или нет. – На лице моего друга явственно читается сомнение. – Это ещё те темнилы.

– Доживем – увидим. Ладно, не будем торопить события. Давай лучше покажи, что у вас нового?

– Да уж, кое-что есть. Хотя, признаться, оптимизма мне все это никак не прибавляет. Да что там, сам посмотри."

"Я смотрю. Передо мной папка, родная сестра той, в которой хранилось дело Мухамедшина. Досье на Эдварда Мюррея, точнее, не столько на него, сколько на сообщество, созданное им. Переворачиваю картонную обложку. Фотографии, вырезки из газет, прорисованная схема родственных и дружеских связей с кратким пояснением под каждой персоной. Прямоугольников с именами и должностями значительно больше, чем на листе из той самой папки «№ 2». То ли в первом случае в наши руки попал список основных персонажей нашей драмы, то ли эти имена были получены уже позже. А вот и наш загадочный Макс Коулер, черти бы его побрали. Пояснительная справка, расположенная под рамкой, почти пуста. Больше всего места в ней занимает непропорционально большой вопросительный знак.