Марш экклезиастов

Не верите — вам же хуже. Сам Вормий вскоре после окончания работы получил обычную для носителя тайны награду: смерть; в его случае — на костре, за сатанизм. С ним были сожжены его книги…

Теперь уже понятно, что — не все. И крайне низка вероятность, что эта утечка случилась самопроизвольно. У Торквемады вообще ничто самопроизвольно не случалось.

С латинским переводом имели дело многие тайнознатцы, но мало кто принимал его всерьёз — из-за исходящего от него сильного запаха псины. Ибо «псы Господни» и просто псы пахнут примерно одинаково.

А потом на сцене появился доктор Ди, астролог Её Величества королевы Елизаветы Английской.

Имя его известно широко, а вот жизнь — несмотря на то, что был он богат, знаменит, принят многими монархами Европы и так далее, — жизнь его оказалась достаточно хорошо (и продуманно) закрыта от постороннего глаза. Или, вернее, так: он настолько тщательно отцензурировал собственную биографию, что лишил возможных исследователей всяческих зацепок для спекуляций. Вот вам всё в готовом виде, а более ничего. И это в елизаветинской Англии, страшной стране, где на каждый чих составлялась бумажка — и все эти бумажки потом хранились! Бессрочно! Хотите знать, сколько стоил кинжал, которым закололи Марло? Идите в архив. Ага, вот — двенадцать пенсов. Стоил кинжал. То есть какая-то дешёвая железка, чесалка для пяток. А они им — Марло…

(Вот в случае Марло есть о чём поразмышлять и позадавать вопросы — и, что интересно, получить ответы. В случае доктора Джона Ди на любой вопрос заранее готов любой ответ. Метафизическая личность.)

Однако отвлеклись. Доктор Ди брался за перевод дважды. Первый раз — ещё совсем молодым. Перевёл и бросил, сказав, что результат не стоил чернил. Но, похоже, червячок (дух спалённого Вормия?) подгрызал его изнутри.

Надо полагать, доктор, используя свои очень разветвлённые связи, развернул поиски оригинала по всей Ойкумене. И вот в 1585 году ему пришло письмо из Праги от одного грека-букиниста…

Говорят, это распродавали ту часть библиотеки Иоанна Грозного, которая пропала в Твери. Так или нет — уже никто не скажет.

Через год помощник доктора, Эдвард Келли, привёз из этой самой Праги в Лондон целый баул старых книг. И доктор снова засел за перевод — почти на пять лет. С перерывами, разумеется: общественность в те дни неистово ожидала немедленного конца света, и надо было как-то соответствовать моменту.

Спросим: с какого языка он переводил? С латыни, которую знал лучше Вергилия? Тогда почему — пять лет? Тем более, что один раз он с этим текстом уже работал… Значит, не с латыни. Или не с латыни тоже.

Закончив сей opus magnum, он передал рукопись Оксфордскому университету, а сам, представьте себе, занялся каталогизацией существ, населяющих иные пласты реальности.