Марш экклезиастов

Всё в порядке, всё пройдёт, вот я же стою на ногах…

Давно он не чувствовал себя настолько погано.

(Царское Село, 1893 год, октябрь)

Если кто не знает: конец сентября и начало октября в Царском Селе — самое красивое время года. Деревья в парках подобраны так, что все цвета осени, от серебристого до багрового, и все оттенки главного из них, жёлтого — от солнечного до тёмного бронзового — вы видите одновременно, но это не пестрядь загородной рощи (что тоже прекрасно, но иначе) — а картина великих мастеров; или храм; и можно понять кельтов, которые молились деревьям…

В воскресенье мы пошли гулять втроём: маменька, Митя и я. Ушли далеко, когда вдруг налетел дождь и порывами холодный ветер. Домой мы добрались промокшие, тут же стали пить чай с малиной, но малина, этот чудодейственный аспирин моего детства, не спасла: уже вечером я слёг с жаром и кашлем.

Как обыкновенно, в постель я прихватил книгу; на этот раз ею оказался «Капитан Гаттерас»…

…В первый раз, услыхав свист, матросы переглянулись. Они были одни на палубе и тревожно переговаривались. Посторонних — ни души, а между тем свист повторялся несколько раз.

Первым встревожился Клифтон.

— Слышите? — сказал он. — Посмотрите-ка, как прыгает собака, заслышав свист.

— Просто не верится! — ответил Гриппер.

— Конечно! — крикнул Пэн. — Я дальше не пойду!

— Пэн прав, — заметил Брентон. — Это значило бы испытывать судьбу.

— Испытывать чёрта! — сказал Клифтон. — Пусть я потеряю все свои заработки, если я сделаю хоть шаг вперёд.

— Нет, видно, нам не вернуться назад… — уныло промолвил Болтон.

Экипаж был вконец деморализован.

— Ни шагу вперёд! — крикнул Уолстен. — Верно я говорю, ребята?

— Да, да! Ни шагу! — подхватили матросы.

— Ну, так пойдём к Шандону, — заявил Болтон. — Я поговорю с ним.

И матросы толпой двинулись на ют. «Форвард» входил в это время в обширный бассейн, имевший в поперечнике около восьмисот футов; бассейн со всех сторон был окружён льдами и за исключением прохода, которым шёл бриг, другого выхода не имел.

Шандон понял, что по собственной вине попал в тиски льдов. Но что же оставалось делать? Как вернуться назад? Он сознавал всю тяжесть лежавшей на нём ответственности, и рука его судорожно сжимала подзорную трубу.

Доктор, скрестив на груди руки, молча наблюдал; он смотрел на ледяные стены в триста футов вышиной. Над бездной висел полог густого тумана.

Внезапно Болтон обратился к помощнику капитана.

— Мистер Шандон, — взволнованным голосом проговорил он, — дальше идти мы не можем!

— Что такое? — спросил Шандон, которому кровь бросилась в лицо.

— Я говорю, — продолжал Болтон, — что мы уже достаточно послужили капитану-невидимке, а потому решили дальше не идти.

— Решили?.. — воскликнул Шандон.