Марш экклезиастов

Отстав метров на сто, а то и меньше.

Правда, это были сто метров по вертикали.

Такая скала, выступающая из склона, называется «жандарм». А здесь она выступала не просто из склона — а из гигантской осыпи. Я представить себе боялся, что будет, если эту осыпь тронуть. То есть понятно что — она поползёт…

Отсюда, где мы стояли, никаких обходных путей видно не было.

Орёл описал круг и ещё круг над «жандармом», недовольно клекоча — а потом вдруг стал снижаться, как-то несолидно трепеща крылышками, не на площадку на верхушке скалы, где наверняка и было гнездо, а почему-то к подножию. Что там, у подножия, мы тоже не видели — но туда-то мы могли добежать за минуту… за пять минут… в общем, быстро.

И мы побежали. Хасановна впереди, с дробовиком на отлёте.

Я воображал, что увижу: орёл, распластав Лёвушку на камнях, готовится начать терзать ему печень. Хасановна кричит: «Брось каку!» — и целится из ружья, орёл недовольно оглядывается на неё через плечо…

На самом деле оказалось так: стоя перед зевом пещеры, какой-то здоровенный мужик Лёвушку обнимал, тот обнимал здоровенного мужика, — а орёл очень озадаченно лапой чесал себе шею. Голова его была низко опущена, клюв приоткрыт, тонкий язык мелко дрожал.

Хасановна всё равно целилась из ружья — но очень неуверенно, явно не зная, кто тут главный злодей.

Орёл перестал чесаться, встал на обе ноги, встряхнулся, нехорошо посмотрел на нас — и, пробежав несколько шагов, взлетел. Хасановна, тяжело дыша, опустилась на землю.

— Я прям как знал, — сказал здоровенный мужик, постепенно оказываясь Брюсом. — Думаю: надо ещё посидеть, сами сюда придут…

Лёвушка наконец отлип от Якова Вилимовича, обернулся. Морда у него была мокрая.

Через два часа, отдохнув, основательно подкрепившись и более или менее переварив то, что рассказал Брюс, мы изготовились к последнему броску. Но тут Крис, который вообще был последнее время рассеян, неконтактен, молчалив и задумчив, а сегодня в особенности, вдруг встал и сказал:

— Ребята! Я вот всё думал, что меня сюда привело… Искать? Так дуру эту, Грааль, и без меня нашли. («Она не дура», — тихонько прошептала Ирочка, но её услышал только я.) А тем более — вот сюда — зачем? Так вот, я понял. Яков Вилимович, вы с Ираидой у выхода у этого простились?

Брюс долго и внимательно рассматривал Криса. Я только сейчас разглядел, что они очень похожи чем-то — делаем поправку на эпохи, на привычки, на разницу в возрасте… Очень похожи. Думаю, они поняли друг друга ещё до того, как прозвучали слова.

— Одна бутыль крови осталась только, — сказал Брюс. — Этого страшно мало.

— Но попробовать можно?

— Попробовать — можно…

— Тогда уж вы дальше — без меня.

— Не заплутаешь в темноте?

— Но ты понимаешь, что если и вернёшься, то не сюда и не сейчас? — тихо спросил Брюс.