Марш экклезиастов

В конце-то концов, ясный день, тихий район. Сидит себе девочка на скамейке…

Мне повезло сразу: никуда не переходя, сразу же — я нашёл одиннадцать свечек. Две оставил на месте, остальные взял.

Никто не знает — ни отец, ни Брюс, — откуда в румах берутся эти свечки. Будто кто-то невидимый изредка обходит помещения и пополняет запас. Например, в лампах всегда есть масло — и даже если их оставить горящими и спуститься в рум через год, они будут гореть…

Кроме свечек, я взял две гранулы ксериона (из трёх, что лежали в ящике) и два карабина с патронами (после Швейцарии мне было как-то неловко без оружия — словно в людном месте без штанов). И ещё я прихватил — наконец-то! — парабеллум…

Упаковал карабины в длинную картонную коробку из-под какого-то компьютерно-музыкального прибамбаса (по дороге к входу в рум я подобрал её на улице — был уверен, что пригодится) и только собрался подняться наверх, как вдруг на лестнице зазвучали шаги.

Появились: Ирочка впереди и наш японец (никак не могу запомнить его имя!) сзади. Японец держал Ирочку поперёк груди одной рукой, а другой — прижимал к её шее нож.

На плече японца болталась сумка с Граалем.

Он стал кричать что-то — с жалобными интонациями и, кажется, на ломаном английском. Но я его честно не понимал — а Ирочка, похоже, просто ни на что не реагировала. Опять возвращалась та дрянь, из которой я её так упорно выковыривал…

Я был очень зол на японца. Медленно сказал: не понимаю. Повторил по-английски — ещё медленнее. Раз, другой, третий. Кажется, до него дошло. Он понял, что словами ничего не добьётся, надо показать пальцем. А все пальцы были заняты…

Потом я сообразил, что в руке у меня парабеллум. Я показал, что осторожно кладу его на пол и отпихиваю к стене.

В полумраке могло показаться, что так я и сделал. На самом же деле я засунул пистолет за пояс сзади.

Увы, когда я встал, он провалился в штаны. Так что все мои ухищрения оказались бессмысленными. Последний штрих испортил всю картину…

Японец убрал нож от горла Ирочки. Но не ослабил хватку. Он неприятно пыхтел и потел. Подталкивая Ирочку сзади, подошёл к столу. Стал рассматривать пометки, по-птичьи наклонив голову.

Во всех румах посередине комнаты стоит стол, обычно круглый, обычно с каменной столешницей. В центр стола, на небольшое возвышение, ставят свечку — там всегда есть след от сгоревших. А дальше надо определиться, куда тебе надо — то есть либо по карте (готовых карт не существует, в своё время Брюс, отец и Костя составляли их сами), либо по меткам на стенах, либо — по меткам на столе. На столах же всегда изображён круг с нанесёнными сторонами света и с непривычным делением окружности на сорок восемь секторов…

Отец говорил, что оставлять свои пометки не принято — по каким-то скрытым причинам.