Марш экклезиастов

А потом что-то переменилось, и Нойда полетела стрелой — зная, что опаздывает, но всё же торопясь…

Шаддам же, тряхнув головой, развернулся и снова перегнулся через парапет.

— Нет, — сказал он; в голосе было отчаяние.

Николай Степанович тоже посмотрел вниз. По чёрной глади расходились круги.

— Уходим, — сказал Шаддам. Он снова посмотрел вниз, потом на отставших, потом снова вниз. — Уходим быстро…

Нойда, пролетевшая по инерции несколько лишних метров, первой метнулась назад, за ней — Шаддам и Николай Степанович, не медля ни мгновения, не размышляя, не зная даже, что будут делать в следующее мгновение. Костя и Армен отстали на пару шагов.

Нойда схватила Аннушку за руку и поволокла — но не назад, откуда шли, не с моста, а — через мост. И — зная, что времени на споры и даже на осмысление происходящего нет, Николай Степанович просто подхватил жену на плечо и побежал, тяжело ступая, туда, куда вела подпрыгивающая от напряжения белая псина.

Сзади он слышал, как остальные волокут Толика. Тот вроде бы пытался протестовать…

Мост, доселе каменный, глухой — вдруг стал звучать и отдаваться под ногами, словно ажурный, железный. Марева поднимались справа и слева.

Они почти миновали перекрёсток, когда прошёл первый удар.

Удар был беззвучен, но потрясающ; нет, это был не гром, не близкий разрыв и не землетрясение; как человеческое ухо не в силах воспринять инфразвук, а воспринимает его всё тело — так и здесь не ноги и не тело восприняли удар, а нечто большее: душа? На миг Николай Степанович воспринял себя и товарищей своих как вереничку мышат, пересекающих гигантский барабан-тунгу, на обтяжку которого идёт цельная шкура зебры…

После удара настала пустота.

В этой пустоте и бесцельности они пробежали перекрёсток и даже чуть удалились от него…

В ожидании парабеллума

Так я попал в партизанский отряд имени Драгана Чорного. Драган, если кто не знает — это такое сербское имя, которое по одним источникам означает «друг», а по другим — «дракон». Думаю, не надо объяснять, какое толкование мне понравилось больше.

А, впрочем, понравились оба.

Кстати, кто такой этот Драган Чорный, я так и не выяснил.

Отряд был небольшой, человек двадцать, все сербы и все — автослесари. Они ещё не решили, что им делать: то ли пробиваться с боями через Италию, Словению и Хорватию домой, то ли побродить по здешним горам. То есть им одновременно хотелось и того, и другого. Командовала ими, что характерно, довольно молодая женщина, звали её Ангaра, и была она цыганка и бывший главный бухгалтер.