Мисс Марпл

После войны попыталась навести кое-какие справки, но я знала лишь ее имя, к тому же та часть Франции была оккупирована немцами, и выяснить что-либо, не зная фамилии, не имея никаких дополнительных сведений о ней, было трудно. В конце концов, я пришла к выводу, что их брак так никогда и не состоялся и что девушка, по всей вероятности, в конце войны вышла за кого-нибудь замуж, а возможно и погибла.

Инспектор Крэддок кивнул головой, и Эмма продолжала:

– Представьте мое удивление, когда около месяца тому назад я вдруг получила письмо, подписанное Мартиной Крекенторп.

– Оно у вас с собой?

Эмма вытащила письмо из сумки и отдала его инспектору. Крэддок с интересом начал его читать. Написано оно было наклонным почерком по-французски и грамотно."

"«Уважаемая мадемуазель!

Я надеюсь, что вас не шокирует мое письмо. Я даже не знаю, писал ли вам ваш брат Эдмунд, что мы поженились. Он мне говорил, что собирался вам написать. Он погиб всего через несколько дней после нашей свадьбы. Почти одновременно с его смертью немцы оккупировали нашу деревню. После войны я решила, что не стану писать вам или вступать как-то с вами в контакт, хотя Эдмунд и просил меня об этом. Потом я создала себе новую семью, и необходимость в контактах отпала. Но теперь все изменилось. Я пишу письмо ради своего сына. Он сын и вашего брата, теперь я уже не могу больше обеспечить ему всего необходимого. В начале будущей недели я приеду в Англию. Сообщите, пожалуйста, могу ли я приехать к вам повидаться? Мой почтовый адрес: Элверс Крезент, д.126, кв.10. Я еще раз смею выразить надежду, что мое письмо не явится для вас ударом.

Примите заверения в самых лучших к вам чувствах,

Мартина Крекенторп».Крэддок молчал, он снова внимательно перечитал письмо, потом вернул его Эмме.

– И как вы поступили, получив письмо, мисс Крекенторп?

– Случилось так, что в это время у нас находился Брайан Истли, мой зять. Я ему рассказала о письме. Затем позвонила брату Гарольду в Лондон и спросила его совета. Гарольд отнесся к сообщению довольно скептически и посоветовал быть чрезвычайно осторожной. Он сказал, что мы должны очень осмотрительно отнестись к личности этой женщины.

Эмма помолчала немного, затем продолжала:

– Конечно, в этом есть здравый смысл, и я с ним согласилась. Но если эта девушка, женщина, действительно та самая Мартина, о которой мне писал Эдмунд, то тогда, как мне казалось, мы должны встретить ее радушно. Я написала по ее адресу и пригласила приехать в Рутерфорд-холл повидаться с нами. Через несколько дней получила телеграмму из Лондона: «Очень сожалею, вынуждена срочно вернуться во Францию. Мартина». Больше от нее не было ни писем, ни каких-либо других известий.

– И когда это все произошло?

Эмма нахмурила брови.