Мисс Марпл

Бесс взяла ее и, вытерев подбородок размашистым, мальчишеским жестом, воскликнула:

– Вот что я называю настоящим пончиком! Шикарно!

Бросив салфетку на поднос, она встала. Как всегда и везде, взоры обратились к ней. Она уже привыкла к всеобщему вниманию. Быть может, ей это льстило, а быть может, она просто не замечала устремленных на нее любопытных глаз. Поглядеть на нее стоило: привлекала не столько ее красота, сколько какая-то природная бесшабашность. Платиновые волосы, блестящие и прямые, падали на плечи. Прекрасной формы голова, четко вылепленное лицо. Нос с небольшой горбинкой, серые, глубоко посаженные глаза. Подвижный рот прирожденной актрисы. Мужчин обескураживала простота ее наряда. Казалось, она вырядилась в грубую мешковину – ни украшений, ни даже застежек и швов. Но женский глаз сразу оценил эту простоту. Даже провинциальные старушки, живущие сейчас в «Бертраме», и те знали, что такое платье стоит состояния.

Проходя через холл к лифту, она задержалась возле леди Селины и мисс Марпл и поздоровалась с Селиной:

– Привет, леди Селина. По-моему, мы не встречались с тех пор, как виделись у Крафтов. Борзые здоровы?

– Что вы тут делаете, Бесс?

– Просто остановилась. Я примчалась с Лендс-Энда. Четыре часа сорок пять минут. Неплохо!

– Когда-нибудь вы убьетесь. Или кого-нибудь собьете. Но почему все-таки вы остановились именно здесь?

Бесс Седжвик окинула взглядом апартаменты. Она явно поняла подтекст вопроса и иронически усмехнулась.

– Друзья посоветовали попробовать. И они правы. Мне только что подали изумительные пончики!

– А какие у них здесь плюшки!

– Плюшки, – задумчиво протянула Бесс Седжвик. – Да... Плюшки.

Она кивнула и пошла к лифту.

– Потрясающая девочка, – сказала леди Селина. (У них с мисс Марпл каждая женщина моложе шестидесяти считалась девочкой.) – Я помню ее еще совсем маленькой. Никто не мог с ней совладать. В шестнадцать лет сбежала с грумом-ирландцем. Родителям удалось вовремя ее вернуть, а может, и не вовремя. Так или иначе, от грума откупились и благополучно выдали ее замуж за старого Конистона. Этот известный распутник, на тридцать лет ее старше, был от нее совершенно без ума. Впрочем, его счастье длилось недолго. Она ушла к Джонни Седжвику. Если б он не сломал себе шею на скачках, они прожили бы долго. После него она вышла замуж за Риджвея Беккера, американца, владельца яхты. Они развелись три года назад, и я слышала, что при ней сейчас какой-то автогонщик – не то поляк, не то еще кто-то. Не знаю, замужем она за ним или нет. Но после развода с американцем она снова стала Седжвик. Встречается с самыми удивительными людьми. Поговаривают, будто пристрастилась к наркотикам... Но это вряд ли.

– Хотела бы я знать: счастлива ли она? – сказала мисс Марпл.