Сюрприз для маркиза

Стол украшают гости, а дом — дети

Соль, сразу после разговора с Кёнигом, подошла к Тристану:

— Любимый, — тихонечко прошептала ему, привлекая внимание, он знал мня достаточно, чтобы понимать, что если я и буду отвлекать его от дел, то только по очень серьезному поводу, — проводи меня к Его Величеству.

— Конечно, Соули, — и мы, ловко маневрируя между экспонатами и гостями, миновали практически весь экспозиционный зал, и я, с низким реверансом обратилась к Вседержителю.

— Ваше Величество, Кёниг попросил меня о помощи, — без лишних церемоний я перешла сразу к делу, — вы знаете о каком участии я говорю. Без вашего дозволения я не смела дать ему ответ, и, хотя он просил меня о частной услуге, я посчитала необходимым посоветоваться с вами. И с тобой, — повернулась я к Трису.

Себастьян Виверн задумался на мгновенье, а затем дал ответ:

— На сколько я знаю, у Стоунхельма есть и свои искусники в той области, что подвластна тебе Соланж, и, если он попрал гордость и попросил поддержки, извне, значит дело серьезное. Со своей стороны, могу сказать, что я не возражаю. Если ты возьмешься ему помочь — ты имеешь полную мою поддержку, впрочем, её ты имеешь и в случае своего отказа.

— Ваше Величество… — начал было маркиз, но Цесс поднял руку останавливая запальчивую речь и опережая возражения.

Мне удалось найти лишь крохи разрозненной информации о таких как я. Хотя каких таких, я и сама не понимала. Ни в библиотеке Цесского дворца, где я провела почти целый день, ни в университетском хранилище, ни в книге рода, да даже в удачно приобретенном гримуаре не было ничего конкретного, только крупицы, и те зачастую противоречили друг другу. Хотя глазастая книга, оказалась одной из величайших ведьм позапрошлого сента и могла похвастаться таким количеством потрясающих знаний и материалов о темном искусстве, что я только диву давалась, как такое сокровище могло не всплыть раньше и еще раз поблагодарила Тристана за подарок. Трижды. Глазастая вооброжуля конечно немного пококетничала, хлопая темным кожистым веком с тоненькими серыми ресничками, не желая по началу даже открываться, а тем более делиться записями или заклинаниями, но, когда я по всем правилам оформила привязку на крови да почесала за корешком гримории, мне предстали описания таких редких ритуалов и рецептов, что у меня зачесались руки и впервые за долгое время захотелось запереться в лаборатории потворствуя своим интровертным замашкам и экспериментаторскому настрою.