Сюрприз для маркиза

Конечно, я уверенна, что после саммита это закончится, но пока я словно узник…

— Знаешь дорогая подруга, — сказала я и посмотрела ей прямо в глаза, — тебе пора прекратить искать приключения на свою, скажем так, пятую точку…

— Ну что ты, Нори, я так вовсе не думаю, просто в твоем состоянии это может повредить малышу, — сказала я и с удовольствием наблюдала как рот подруги открывался и закрывался как у рыбы, выброшенной на берег, она побелела как простыня у давешнего призрака и тихо, но очень быстро заговорила:

— Это точно? Ты уверена? Как это могло произойти? — где-то я уже слышала эти слова, подумалось мне.

— Вот уж не думала, — рассмеялась я и ответила ей также, как совсем недавно она ответила Теане, — что мне придётся открывать перед тобой завесу этой тайны…  Чтож…  Понимаешь, когда мужчина встречает женщину и влюбляется в нее… — Нори отмерла, прищурилась, а затем поцеловала меня в нос и попрощалась. Когда за ней закрылась дверь в покои, я услышала звонкий, радостный смех. Он продолжал звучать у меня в голове пока я не достигла своих комнат.

И хотя в покоях Тристана я не обнаружила, на столе меня ждал чайник с таем окруженный термокристаллами и записка, с тем, что ему пришлось срочно уйти и надеждой на то, что я его дождусь. Я присела на кресло и налила себе чашечку ароматного напитка, сна не было ни в одном глазу, я маленькими глоточками цедила горькую жидкость и думала о превратностях сегодняшнего дня. Не заметив, как — я задремала. Сквозь сон я помню, как меня на руках вытащили из кресла, предварительно высвободив опустевшую чашку из пальцев. Затем меня разули, приспустив шнуровку корсета раздели и уложили в кровать, а утром я проснулась в жарких объятиях любимого мужчины.

Тристан неотрывно смотрела за мной, немного смутив меня.

— Ты такая милая, когда спишь, — прошептал он охрипшим со сна голосом, — не хочется тебя вообще куда-то отпускать, хочется сесть драконом возле своего сокровища и шипеть, и изрыгать пламя на проходящих мим. — Я счастливо рассмеялась. И сама потянулась к нему за приветственным, утренним поцелуем. Провела язычком по колючему подбородку и прикусила зубами плотную кожу. Тристан замычал, капитулируя и набросился на меня как умирающий от жажды в пустыне на стакан с водой.

Его губы собственнически исследовали мои, укрощая, подчиняя, порабощая. Его горячий язык ворвался в мой рот, исследуя его глубины, сплетаясь в танце с моим, ласкал и покорял. Покусывая острыми зубами пылающие губы, его руки мяли полные холмики грудей, отдавая должное то одному выпирающему сквозь батистовую ткань камизы пику, то другому.