Сюрприз для маркиза

Долгой беседы у нас не получилось, мое предчувствие било набатом, ощущение неотвратимой встречи с Тристаном накатывало на меня как цунами, я все время сбивалась и не могла толком поддержать разговор. Вилли пользуясь моей рассеянностью слопал целое блюдо пирожных и жалобно вопрошал еще. Когда подруге принесли записку, ее глаза предвкушающе заблестели, именно такое выражение лица становилось у нее, когда она ввязывалась в очередную авантюру, ее аура была расцвечена ярким золотом с вкраплениями зеленых побегов. Маленький бутон, золотой орхидеи свернулся пониже пупка, надо бы сказать ей, что бы придержала прыть, думаю обрадованный Рэйдж не запрет любимую в четырех стенах, но от опасных приключений пока нужно бы воздержаться.

Мы попрощались, а я решила отдать должное кондитеру, но уже дома. Ожидая пока мне соберут заказ из пирожных, я присела за тот же столик и рассеянно мешала сахар в уже остывшем тае. Дверь приоткрылась, впуская холодный воздух и посетителя, и еще не подняв голову я знала, кто направляется к моему столику. Сердце радостно забилось, грозя выпрыгнуть из груди, в ушах зашумело, и я не смогла сдержать широкой, радостной улыбки, мне хотелось с воплями бросится к нему на шею и зацеловать. Я едва подавила в себе этот порыв, а увидев выражение лица Тристана моя улыбка померкла. Похоже он не был рад нашей встрече, а серьезность его тона и слова повергли меня в уныние:

— Соули, хватит бегать от меня. Мы должны поговорить о том, что произошло.

Глава 31. Ничего не весит больше, чем чужой секрет

Глаза Тристана метали молнии, челюсти были сжаты и желваки ходили ходуном, побелевшие на костяшках кулаки мяли белоснежную накрахмаленную салфетку. Официант, поклонившись, поставил квадратную, завязанную шелковым бантом, коробку с моим заказом на стол, а мне показалось как будто приговор привели в исполнение и лезвие гильотины с лязгом упало на голову преступника. Тристан порывисто встал, и пропуская меня вперед, мы вышли из ресторации.

К экипажу я шла словно под конвоем, он не сказал мне больше ни слова. А все те фразы, что крутились у меня на языке, позорно струсив, дезертировали с поля боя. Как только мы сели в карету и за его спиной захлопнулась дверь, Тристан схватил меня в жесткие, сильные объятья и острыми, жалящими поцелуями стал осыпать мое лицо, шею, волосы. Его губы целовали меня везде, куда могли дотянуться, руки так крепко сжимали меня, что почти причиняли боль. Его заметно потряхивало и было понятно, как сложно ему сохранять самообладание и вернуть контроль над зверем. Он последний раз долго и со вкусом смаковал мои уста, а потом немного отодвинув меня и поймав своим взглядом мой, сказал:

— Великие!..