Мария, королева Нисландии

Давайте померяем? Прекрасный лук получится!

Спокойно и не слишком заметно, но мать и дочь стали для Марии тем мостиком, который вел ее к людям. Даже появившийся в жизни Надежды мужчина не разрушил это женское «братство». Андрей вписался в дамский круг достаточно ловко. Манюня, правда, первое время присматривалась к чужому человеку с некоторым подозрением, но быстро оценила и надежность отчима, и его добродушие, и тот радостный блеск, который появился в глазах матери. Тем более что новый член маленькой семьи вовсе не возражал против присутствия в их жизни одинокой и застенчивой соседки.

Надежда перестала брать лишние заказы на работе, зато все чаще соглашалась на сложные и интересные заказы, поступавшие от клиенток.

— У меня, Мария, прямо душа поет, когда вот такая красота получается! — швея с гордостью смотрела на портновский манекен, облаченный в воздушный туалет, который, казалось, сшит не из ткани, а из нежных клочков тумана.

* * *"

"Выход «в люди» состоялся на третий день летних каникул Манюни. Дамы посетили кафе-мороженое, и Мария, с утра обливавшаяся холодным потом от мыслей о предстоящей прогулке, с удивлением поняла, что никто особо на ее трость внимания не обращает. Официантка в кафе вежлива и любезна, а таксист даже вышел и распахнул им дверцы. И на трость тоже внимания не обратил.

Манюня, в честь которой и была устроена гулянка, весьма авторитетно заявила:

— Знаете что? Мы здесь самые модные и красивые!

Постепенно это стало чем-то вроде традиции. Раз в месяц соседки выбирались в какое-нибудь заведение, где днем можно было вкусно перекусить и не заморачиваться при этом готовкой и грязной посудой. Марии было наплевать на то, что после таких вылазок нога по вечерам болела больше обычного и все чаще стало прихватывать сердце.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В такие дни она каждый раз заново убеждалась в том, что она — самая обычная, нормальная, такая же, как и все остальные люди. Главным было то, что она, странным образом, переставала в эти мгновения чувствовать себя уродиной и инвалидом, пусть даже и ходила, опираясь на трость.

После восьмого класса Манюня выразила желание поработать летом. И хотя подруги дружно отговаривали ее, предлагая отдохнуть на каникулах, устроилась на склад в ближайший магазин и честно пропахала там почти до конца августа. Тем более что ее поддержал Андрей:

— Хочет быть самостоятельной — пусть будет! Нечего из такой боевой девицы комнатный цветок растить! — он подмигнул Манюне и что-то тихонько спросил на ухо.

— А ты откуда знаешь? — С подозрением уставилась на него падчерица.

— Догадался, — добродушно усмехнулся он.