Ключи Марии

Если ты откажешься от своих обязательств, если ты нарушишь клятву хранителя, тебя ждет незавидное будущее и вряд ли кто-то потом о тебе пожалеет! Я даже не могу быть уверенным в безопасности как твоей, так и членов твоей семьи!»

– Ничего себе обмен угрозами! – Олег в который раз оторвал взгляд от очередного письма из Греции. – Но первым-то начал явно Клейнод-отец! Только вот: что он начал? Какие-такие требования?

Новая волна усталости, накрывшая вдруг Олега, заставила посмотреть на оставшиеся непрочитанными письма без особой решительности. Диван манил. Голод, несмотря на отсутствие ужина, не мучил.

Из последних сил Олег помыл кофейную чашку и коньячную рюмку, сунул папку и коробку с печатями и штемпелями в тряпичную черную сумку и, перед тем, как залезть под одеяло, сунул эту сумку туда, где и нашел, под диван.

Ночью в сон Бисмарка вмешался отдаленный, назойливый звук, повторявшийся многократно. Так, словно над соседом кружит комар, который вот-вот может оказаться намного ближе. Но Олегу удалось переждать и переспать его назойливость и, в конце концов, он исчез, восстановив ночную тишину до идеального уровня.

Только утром, проснувшись в шесть из-за внезапной жажды и придя за водой на кухню, он понял, что ночью звонил мобильник, оставленный возле пачки недочитанных писем. Шесть не отвеченных звонков подряд от старика Клейнода. Первый в десять вечера, последний в полночь. Неужели он так рано лег спать?

Монитор мобильника сообщил также о двух эсэмэсках. От «брата» Коли и от Адика. Обе – одинаковые и «автоматические»: «Я знову на зв’язку. Передзвоніть».

Перезванивать в шесть утра Олег не решился, да и сразу забыл об эсэмэсках потому, что мысли перескочили на судьбу Клейнода, который так настойчиво звал на помощь! А чего бы еще ему звонить? Да и сам Олег вроде почти обещал снова провести у него ночь. Обещал и забыл.

Нелюбимое слово «совесть» материализовалось в горле Бисмарка, стало комом, мешающим глотать воду.

Тяжело вздохнув, он оделся. Перед тем, как выходить, выглянул в окно. Внешнее стекло, хоть и влажное, показывало отсутствие дождя.

Вымерший или вымерзший город поначалу отпугивал парня, спешащего вниз по Андреевскому спуску. Безлюдность создает иллюзию опасности. Кто угодно может выйти из подворотни. Олег ускорил шаг. Приближалась темно-изумрудная громадина Театра На Подоле. От нее еще три минуты и он на Контрактовой.

И вдруг из театра вышел человек с собачкой на поводке. В длинном пальто и в шляпе, крупной наружности. От неожиданности Олег остановился. Человек в пальто с собачкой шел ему навстречу. Медленно шел, точнее – его неподвижность нарушалась только движением ног. Голову он держал ровно, руки замерли – одна с поводком приподнята вперед, другая в кармане.