Ключи Марии

 – Поэтому витальные общества всегда выдают на-гора как разрушителей устоев, так и их защитников, причем это стихийное разделение труда может совпадать с границами поколений, хотя и не обязательно.

– Но голос в защиту традиции всегда подразумевает защиту конкретной традиции и одновременно этот голос выступает против другой, – перебил Косач. – И даже самое радикальное отрицание традиции возможно только в контексте самой традиции, а не вне ее. Борьба с традицией имеет свою собственную традицию так же, как имеет свою традицию безоговорочное и консервативное следование ей.

– А что об этом писал Макс Штирнер*? – спросил Дан. – Он считал, что все унаследованные традиции не являются его собственными. И он не должен принимать то, что навязано ему другими, считая, что не существует никаких оснований признавать ценность того, что не лежит в плоскости его личного интереса.

Неожиданно в разговор вступила Арета, голос ее прозвучал довольно резко.

– Панове, мы же все прекрасно понимаем цель этой статьи. Сколько бы вы на эту тему не спорили, вывод один: для тоталитарных режимов все традиции порабощенных народов излишни. Их медленно будут стирать и сглаживать, пока те не исчезнут. Останутся лишь традиции, так сказать, «бытовые», вроде праздника сенокоса, праздника урожая, праздника вина, выгона скота на пастбища… Это все, что останется. Потому, что человеческое сообщество не имеет никакой биологической гарантии безопасности и не может основывать свое существование на методах и принципах науки. И вот поэтому мы стоим на планку ниже зверей, которые не уничтожают друг друга в границах одного вида… Античные философы…

– О, античные философы! – перебил девушку Косач. – Они никогда не утверждали, что границу нельзя переступить."

"– Но они утверждали, что граница таки существует, и каждый, кто осмелится ее переступить, будет жестоко наказан. А мы являемся свидетелями именно такого преступления.

Эти слова многих смутили, они были опасными. Арета хотела продолжать, но редактор перебил ее:

– Дорогая Арета, думаю, ты слишком обострила проблему. Все не так трагично. Мы сейчас переживаем исторические события, которые изменят Европу. Очевидно, что одни традиции отомрут, как уже не раз случалось, а их место займут другие. Думаю, – тут он уже обратился ко всем, – на этом можем поставить точку в дискуссии и разойтись. Пропуска у всех есть? Хорошо. Завтра собираемся в то же время. Олесь, на завтра у нас воспоминания о Соловках, так что нарисуй что-то подходящее.

Публика стала расходиться.

– Вы меня проведете? – спросила Олеся Арета.

– Конечно. Где вы живете?

– На Подвалье. А вы?

– На Флорианской, – ответил он. – Пойдемте.

Олесь заметил, как Косач недовольно проводил их взглядом.